Графиня Воронцова - Алексей Сергеевич Фирсов

— Знаешь, Амалия, — я медленно выдохнула, беря со столика чашку с остывающим кофе. — Кажется, цвет «парижской грязи» всегда был моим любимым.

Если этот брак — лишь деловая сделка, заключенная под сводами Зимнего дворца, то я выжму из этого контракта максимум. С циничным и умным стариком договориться гораздо проще, чем с молодым безумцем. Мой европейский тур начинал обретать вполне реальные и весьма заманчивые очертания

глава вторая

Глава 2. Спасительная ссылка и тайны старого графа

Прозрение настигло меня глубокой ночью, когда я сидела перед трюмо, механически расчесывая волосы. В голове раз за разом прокручивались слова Императрицы: «Я нашла тебе мужа... Вы поедете в Европу... Ах, как я тебе завидую».

Екатерина Великая никогда не делала ничего просто из сентиментальности. Зачем ей, прагматичному политику, отправлять свою полезную, умную фрейлину в роскошный европейский вояж со старым богачом?

Я отложила щетку, и кусочки дворцовой мозаики вдруг сложились в единую, пугающе ясную картину. Мой внутренний аналитик из двадцать первого века вывел на невидимый экран красную мигающую надпись: КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ УГРОЗЫ.

Я завязла. Завязла слишком глубоко и сразу на всех фронтах. Мой личный список рисков разросся до катастрофических масштабов:

Гатчинский капкан: Моя тесная дружба с молодой великой княгиней Марией Федоровной стала щитом от Павла, но сам цесаревич возненавидел меня до дрожи. Он считал меня шпионкой и открыто угрожал уничтожить.

Игры «Испытательницы»: Внезапная и липкая привязанность графини Прасковьи Брюс грозила втянуть меня в эпицентр грязного любовного скандала с новым фаворитом Римским-Корсаковым, за который Императрица стирала в лагерную пыль.

Двойное дно: Мой шпионский роман с английским послом Джеймсом Гаррисом под неусыпным оком Потёмкина накалился до предела. Балансировать между секретами Лондона и геополитикой Светлейшего становилось физически невыносимо.

Змеиный клубок: Черная зависть других фрейлин, не прощавших мне ни крымских земель, ни милостей Екатерины.

Екатерина всё видела! С высоты своего престола она наблюдала, как вокруг меня сжимается кольцо. Отдав меня замуж за Воронцова и отправив за границу, она не наказывала меня. Она элегантно изымала свою фигуру с перегретой доски.

«Она меня спасает! — ахнула я, прижимая ладони к пылающим щекам. — Матушка-Императрица просто эвакуирует меня из этого гнезда гадюк, пока мне не откусили голову!» Осознание этого факта принесло невероятное, пьянящее облегчение. Брак с Воронцовым перестал казаться каторгой — он превратился в спасательный круг.

На следующий день, ровно в час пополудни, мне торжественно доложили о прибытии графа Василия Петровича Воронцова.

Я ожидала увидеть ссохшегося старика, трясущегося над клюкой, но реальность преподнесла мне очередной сюрприз. В гостиную вошел мужчина, чей внешний вид полностью перечеркивал его паспортные шестьдесят шесть лет. Граф был строен, держался с безупречной, почти военной выправкой гвардейца и двигался с изяществом прирожденного аристократа.

Его наряд был верхом парижского вкуса: кафтан глубокого сапфирового оттенка, белоснежные кружева жабо и идеальный, чуть припудренный парик. Лицо его, покрытое сетью благородных морщин, освещалось живыми, умными и слегка ироничными глазами.

— Княжна Анна, — он галантно поклонился, едва коснувшись губами моих пальцев. От него пахло дорогим бергамотом и хорошим табаком, а не старостью и лекарствами. — Ваша красота превосходит те хвалебные оды, что поют вам в эрмитажных кулуарах.

Мы устроились за изящным столиком. Прасковья подала дымящийся кофе в тонких фарфоровых чашках и бесшумно исчезла.

Разговор потек удивительно легко. Граф не пытался казаться молодящимся повесой, не отпускал сальных шуточек и ни разу не бросил плотоядного взгляда в вырез моего платья. Он общался со мной вежливо, прохладно и с той снисходительной теплотой, с какой заботливый, умудренный жизнью дедушка беседует с любимой внучкой-отличницей.

— Наш вояж начнется с Вены, дорогая Анна, — рассказывал Воронцов, размешивая серебряной ложечкой сахар. — Затем мы посетим курорты Карлсбада — мои врачи настаивают на водах. А зиму встретим в Париже. У меня там превосходный дом на Сен-Жермен. Я надеюсь, вы любите французский театр?

— Обожаю, Василий Петрович, — искренне улыбнулась я, очарованная его спокойным тоном. — И буду счастлива составить вам компанию.

Я сидела, прихлебывая кофе, и внимательно изучала своего жениха. В нем не было ни капли мужского хищничества. Он смотрел на меня не как на женщину из плоти и крови, которую собирается затащить в брачную постель, а как на изящную статуэтку мейсенского фарфора, удачно купленную для украшения гостиной. Никаких страстей, никаких супружеских притязаний. Лишь вежливость и безупречный протокол.

Мой циничный мозг жительницы двадцать первого века внезапно подкинул невероятно логичную, дерзкую мысль.

«А может, он гей?» Я едва не поперхнулась кофе от внезапного озарения. А ведь это всё объясняло! Убежденный шестидесятишестилетний холостяк, эстет, окруживший себя картинами, бронзовыми купидонами и миловидными французскими валетами. Брак для него — лишь ширма от сплетен, способ насолить жадным племянникам и получить приятную, умную компаньонку для выходов в свет, которая не будет требовать от него исполнения супружеского долга!

В восемнадцатом веке такие вещи не обсуждались вслух, но цвели буйным цветом в закрытых аристократических клубах. Если моя догадка верна, то я сорвала джекпот.

— Вы чем-то удивлены, Анна? — граф заметил блеск в моих глазах и чуть изогнул бровь.

— Я просто предвкушаю наше путешествие, Василий Петрович, — я улыбнулась ему самой лучезарной и спокойной улыбкой. — Мне кажется, мы станем отличными союзниками.

— Не сомневаюсь в этом, дитя мое, — мягко ответил старый граф.

Мое сердце пело. Никакого старческого маразма. Никаких домогательств. Только безопасность титула, миллионы Воронцовых, билеты в Европу и абсолютная, неприкосновенная личная свобода. Матушка-Императрица действительно сделала мне самый роскошный подарок, о котором шпионка могла только мечтать.

глава третья

Глава 3. Бриллиантовое благословение и прощальный лондонский туман

Придворная машина, получив высочайший импульс, завертелась с головокружительной скоростью. Слухи о моем грядущем замужестве с графом Василием Петровичем Воронцовым мгновенно облетели Зимний дворец, превратив меня из «опасной интриганки» в самую завидную невесту Петербурга. Ревнивые фрейлины кусали губы от зависти, а я лишь молча радовалась своей скорой эвакуации.

Настал день официального прошения.