Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

Ксан Крылатая

Волчий цветик-Семицветик

Собака. Серая

Злость внутри продолжала бурлить, но уже не на мать, а на себя. Какая же я дура! “Шлюха”? Да плевать! Тут хоть отличницей будь, хоть нет, а правда никому не нужна… Всем… на меня… плевать!

Идея, казавшаяся час назад отличной местью — стать тем, кем меня все считают, теперь вызывает тошноту. Что, вообще, за глупость, пришла мне в голову? Испортить себя, чтобы отомстить? Да будь я хоть святой, все равно останусь ненужной и “позорящей семью дрянью”! Я зря пришла сюда!

— Отпусти! — повторила уже громче, с силой упираясь в потную грудь ладонями. — Хватит, Стас!

— Что не так, детка? — нетерпеливо хрипло спрашивает он, тяжело и часто дыша.

— Все не так. Я не готова. Не хочу вот так.

— Ты издеваешься, Эмма? — зло шипит он, и снова тянется к моим губам.

Я отворачиваюсь от липких неприятных поцелуев, и предпринимаю ещё одну попытку вывернуться, жалея о своем порыве.

— Пуссти!

— Ну уж нет, киска моя, — шипит Сиплый, прижимая мои запястья к полу, и дыша на меня перегаром. — Ты и так долго водила меня за нос, крутя своей сладкой попкой передо мной. Надоело ждать. Теперь ты уже точно моя, и хрен кому отдам. Поняла?

— Нет! Я передумала, Стас, — произношу твердо. — Не готова. Потом. Позже.

Меня начинает трясти от озноба. На улице все же осень, а в строящемся доме до отопительной системы далеко.

— Не гони, Эмма, я уже два года тебя окучиваю, а ты всё ещё не готова? — цедит он сквозь зубы, пытаясь удержать мои запястья одной рукой, а второй тянется к трусикам.

— Знаю я, кого ты окучивал эти два года, — бросаю ему в лицо, и снова делаю попытку вырваться.

— Я же не монах, и член на узел не могу завязать. Сама виновата, что не даёшь, — уже орет Стас, брызгая слюной.

В этот момент, мне все же удается выскользнуть, благодаря тому, что в порыве нетерпения, Сиплый не разделся, а лишь спустил штаны до колен. А вот моё, не скованное одеждой колено, слегка приложилось к паху парня.

— Ссука, — зашипел он сквозь зубы, неловко поднимаясь с пола, на который вместо матраса кинул свою куртку. — Совсем охренела?! — просипел он. — Только резинку испортил!

Меня передёрнуло от омерзения. Как я вообще решилась на ЭТО?!

— Хочешь, сделаю так, что они тебе и не понадобятся больше? — спрашиваю, показывая зубы в улыбке, и злясь все сильнее.

Злясь на себя.

Медленно отступаю к двери, радуясь, что с меня, Стас все же успел снять джинсы.

— Тварь! А ну сюда иди! — Его лицо искажается от ярости, пока натягивает штаны.

В следующую секунду нащупываю дверную ручку, и нервно дёргаю защёлку.

Щелчок.

Щелчок.

Свобода!

Вылетаю за двери, и быстро стягиваю с себя трусики и лиф, чтобы через секунду зажать их зубами. Слышу приближающиеся шаги неудавшегося любовника. Незамеченной молнией пролетаю через двор, мимо припаркованной у дороги тачки с водителем. Пересекаю улицу, и через проулок выскакиваю за покосившийся забор. Уже в прыжке улавливаю посторонний запах, который приятно щекочет ноздри, и чувствую, как по касательной кого-то сбиваю с ног.

Тим

Когда шаманка указала направление, я решил даже не заглядывать домой. Она дала мне немного времени, и направление “куда душа будет тянуть”. Поверил старой ведьме на слово, вопреки вбитому с детства наставлению отца “Каждому слову нужна гарантия”. А шаманка сказала:

— Судьба сама приведет тебя к твоему отражению. Но торопись, ей нужна твоя помощь.

И я поверил. Поверил в то, что где-то там, меня ждёт истинная! Как в сказке “пойди туда, не знаю куда”. Причем, я даже не спросил, что значит “твое отражение”? Старуха выделила слова интонацией, или же мне это показалось из-за ее скрипучего голоса? Она похожа на меня? Из черных волков? Я конечно не урод, но блииин, хочется, чтобы девушка походила на девушку, а не на парня! Вот Мальва… Черт! Если бы я встретил ее первым, уверен, она стала бы моей истинной! Я же чувствовал, что она отзывается на прикосновения. Даже ее слабая кровь реагировала на меня! А брат… Он испортил все! Отец не позволит им быть вместе, несмотря на истинность. “Альфа должна быть лишь сильной крови”...

Я вышел у края какой-то деревни, судя по запахам, не такой уж и заброшенной. Решил осмотреться, сам не зная, что конкретно ищу. А может быть просто отдых нужен? Но шаманка сказала торопиться, так что постарался выбросить из головы мысли о Мальве, что оказалось совсем не просто — сердце уже предательски сжалось, и заныло, ускоряя пульс. Как тогда, когда впервые увидел ее глаза. Почувствовал ее аромат. Прикоснулся. Но тогда, меня быстро привел в себя леденящий взгляд ее отца. А здесь его нет…

Фыркнул, и спрятался за покосившийся старый забор, чтобы натянуть украденные на днях с чужой бельевой веревки, и уже изрядно пожеванные шорты, когда меня с ног сбила серебристая комета. От толчка, меня опрокинуло прямо в заросли крапивы, да такие густые, что любые джунгли позавидуют. Ладно хоть шорты успел натянуть… почти.

Заставил себя замереть, прислушиваясь к шорохам, и не обращая внимания на начавшийся зуд. Но, похоже, что та псина, сбившая меня, убежала дальше.

Твою ж!..

Мысленно выругался я, медленно приподнимаясь, и уже предвкушая последствия. Ненавижу крапиву!

Осмотрелся, готовый к обороту и защите. Но никого не заметил. Натянул уже до конца скудную одежду, и снова выругался. Уже вслух:

— Да чтоб тебя!

Ткань не выдержала, и разошлась по шву ровно посередине.

— Да в них теперь в туалет ходить можно не снимая! — рыкнул от досады, и хотел было стянуть тряпку, но… — Эй, я тебя слышу. Выходи, — скомандовал я, всматриваясь в высокую траву, откуда донёсся звук, словно кто-то тоненько проскулил.

Осмотрел лопухи практически в мой рост. Да в таких и целая стая спрятаться может. А может и тот, кто сбил меня с ног…

Медленно, сдерживая жгучее желание почесать укусы злобного растения, подошёл к репейнику, и раздвинул листья в стороны, готовый в любой момент обернуться.

На меня удивленно смотрели два голубых волчьих глаза. Шерсть зверя серебрилась в лунном свете, едва заметными разноцветными бликами, словно в ней запуталось северное сияние. А уши настороженно прижимались к телу.

— Ты кто? — спросил, в общем-то, не очень надеясь на ответ. — Ты из местных?

Хотя кивнуть вполне мог бы.