Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

— Ты же девочка, да? Красивая, — шепнул я, жадно рассматривая незнакомку, но она так и не шелохнулась, лишь чуть заметно округлила глаза в удивлении.

В следующий миг, она ещё сильнее вжалась в траву, а за моей спиной послышался шум. Кто-то приближался к нам яростно переговариваясь.

— Куда она подевалась? Сука! Найду — придушу тварь! — почти кричал первый.

— Жалко же, Сиплый. Красотка же? — отвечал второй.

— Ты прав, сначала я ее…

Тут парни, лет двадцати на вид, заметили меня и остановились вглядываясь.

— Ты кто?

Вернули мне недавний вопрос.

— Я… По н-нужде я тут, — ответил, рефлекторно делая шаг в сторону, чтобы прикрыть хищницу. Интересно, она что, курицу у них стащила? — Вот, за лапушком…

— Тьфу ты! Дачник что ли?

— Походу ещё и обкуренный, — согласился с вердиктом первого, второй.

Я только заулыбался, подыгрывая людской сообразительности.

— Видел кого-нибудь?

Я сначала помотал головой, а потом резко закивал.

— Да! Собака, серая! — Указал пальцем направление на более длинный конец улицы.

— Ещё бы сказал сутулая, — буркнул второй, и неодобрительно качнул головой.

Я только моргнул непонимающе. В мою сторону снова с подозрением глянули, и все же ушли. Я даже помахал им лопухом, когда обернулись, чтобы уж наверняка.

— Так, это по твою душу?

Спросил оборачиваясь, когда свидетели скрылись. Да только никого за лопухами уже не застал. Ушла. Ушла так тихо, что я и не уловил момент. Похоже то, что я несколько дней не оборачивался и жил инстинктом бега, повлияло на мое состояние, все же раньше не доводилось так надолго оставаться волком. Надо быть осторожнее. Отец не похвалит. Да он в любом случае не похвалит, не этого он от меня ожидал.

Я взъерошил отросшие волосы. Все потом. С отцом буду разбираться по факту, а сейчас… И все же интересно, что за стая здесь обитает? По информации отца, в этой стороне не должно быть волчьих поселений. Изгои? Или…

По спине прокатилась морозная дорожка. Одичавшие. Они встречаются редко, так как уходят подальше от людей. Но и с оборотнями на контакт уже не выходят, плотностью теряя свою человеческую суть. Остаётся только зверь и инстинкты. Но эта явно не из них — реагировала на мои обращения удивлением. И все же странная. Как будто не ожидала, что я заговорю.

1. Вся правда

Эмилия

Возвращалась домой ближе к полуночи. Не торопясь, пробежалась вдоль кромки леса, что отделял поселок от городка. За последние годы, я его выучила до последнего пенька, и успела сделать несколько тайников с запасной одеждой. Правда, сейчас она мне не понадобилась — когда тот, вкусно пахнущий незнакомец отвлекал парней, я быстро метнулась к дому Сиплого, и забрала остатки одежды. Не очень удобно носить ее в пасти, но… выбор не велик. Да и дорога домой показалась короче чем обычно, двигалась я на инстинктах своей волчицы, а сама никак не могла выбросить из головы встречу.

Парень не из наших. Его запах совершенно мне не знаком — уж я бы его запомнила! Он вкусный. Такой… цепляющий. Теплый и терпкий. Словно смесь полыни, бергамота и прогретой солнцем сосны. Точно! От него пахнет сосновым лесом. А ещё эти его смешные шорты…

Даже фыркнула от смеха, вспомнив, как он поднялся в них из крапивы. И замерла. Настороженно прислушалась. И выдохнула — показалось.

Вот за этими мыслями, незаметно и вернулась домой. Ну… почти вернулась. Как раз у самых ворот, меня перехватил отец, возвращавшийся с какого-нибудь своего совещания. Только я-то догадывалась, что за совещание у него было, как впрочем и мама. Но если я чувствую посторонний запах женщины на нем, для прикрытия не пользующейся духами, то мама нет.

— Эмилия… — протянул он, раздумывая, не прочитать ли мне очередную мораль о поведении.

— Я просто гуляла, пап. Одна. Честно, — выпалила я, впрочем, ни на что не надеясь.

Раньше, я старательно училась на одни пятерки, посещала разные кружки и курсы… Да только родители не замечали ни моих достижений, ни меня. И может быть, я бы верила, что это нормально, если бы не видела отношения матери к младшему брату. Разница у нас с Марком в десять лет. И если до его рождения, я не понимала ничего, то после…

— Ладно, ты уже взрослая девочка. Я тут подумал, и решил подарить тебе квартиру на совершеннолетие, — произнес он, чуть задержавшись на крыльце, и пока я осознавала услышанное, неожиданно притянул меня ближе, и поцеловал в лоб. — Так что сможешь съехать…

Он хотел сказать что-то ещё, но не успел. Да и не нужно было — все понятно и так — кажется, родители решили избавиться от “позорящей семью дряни”. И вместо радости от такого шикарного подарка, стало вдруг обидно…

— А я так и знала! — выпалила мама кипя от гнева и ревности, босиком стоя на холодном полу.

Я давно научилась различать ее эмоции. Наверное, опять папу подозревает.

— Что, Женя? — спросил отец, и отступил от меня, прищурившись от вспыхнувшего на крыльце света. — Опять пила?

— Да хватит уже обвинять меня в пьянстве! Я прекрасно вижу, как ты смотришь на эту девку, — зашипела мама, указывая на меня дрожащим пальцем.

И всё-таки она пила — запах алкоголя неприятно защекотал ноздри.

— Жень, эта девка — твоя дочь. А вот тебе, наверное, нужно вызвать скорую, и прокапаться, — снова разочарованно-раздраженно протянул папа, пытаясь войти в дом, не задев жену.

Он никогда не кричал, всегда говорил спокойно и уверенно. Мама всегда злилась на его манеру общения, потому что не понимала, когда он говорит ей правду, а когда врёт. А я после некоторых событий, научилась слышать в его голосе эмоции, чему, поначалу, искренне обрадовалась. Да, иногда он меня отчитывал, и я даже чувствовала заботу между строк, но… непонятные жалость и сожаление всегда присутствовали в его голосе, когда говорил со мной. Они настолько мне не нравились, что тепло от его заботы угасало, как уголёк, не имеющий доступа воздуха.

— Прекрати! У нас один ребенок. И он спит сейчас наверху. А с этой, похоже, спишь… — мама резко замолчала, и побледнела, поняв, что сказала лишнего.

Или не лишнего? Отец остановился, и вперился взглядом в маму. А у меня холодок пробежал по позвоночнику, и захотелось заскулить. Как тогда, когда после очередной ее истерики, я сбежала из дома на ночь глядя. Тогда я и обернулась впервые, выпустив наружу дикое желание завыть. В тот раз, я даже боль оборота пропустила мимо сознания. Понимание, что мне