Непокорная для дружинника - Люси Фер

Дожевав последний кусок зажаренной на костре рыбы, девушка принялась собирать их костлявые останки, чтобы выкинуть в реку.

«Съестное рядом с ночлегом не оставляй! — вовремя вспомнила она давние заветы бабавы. — Нос у зверья лесного шибко тонкий, учуют запах пирушки, придут на знакомство…»

— Бррр… — передёрнула плечами девушка, вспоминая свою недавнюю встречу с медведем. — Мне такого боле не надо.

Уже было направившись к реке с зажатыми в руках липкими косточками, Деяна услыхала резкое мужское ругательство да громкий всплеск. Почуяв неладное, девушка стремглав понеслась к озеру.

— Ягир! — громко крикнула она, впервые назвав дружинника по имени.

Сумерки опустились на лес, и ежели бы не тонкий месяц, с любопытством смотрящийся в гладь озера, то Деяна бы ничего не смогла увидать.

Ныне же она в ужасе замерла на берегу, наблюдая, как рьяно борется дружинник с двумя лохматыми русалками уже почти на середине небольшого озерка.

Две круглолицые девицы, заливисто смеясь, тянули его на илистое дно, недовольно фыркая, когда упёртый воин снова и снова выныривал на поверхность.

— Отпустите его! — гневно прокричала ведунья, не раздумывая кинувшись в воду.

Неожиданно резкое движение сбоку едва не сбило её с ног. Действуя наугад, Деяна резко кинулась влево, крепко ухватившись за скользкую копну нестерпимо воняющих тиной волос.

Третья русалка, притаившаяся в камышах в ожидании ещё одной добычи, визгливо запищала, пойманная крепкой рукой ведуньи.

— У меня игла! — громко крикнула Деяна, подняв правую руку вверх.

Пленённая озёрная девица заголосила пуще прежнего, а две других наконец перестали топить Ягира, испуганно уставившись на руку девушки.

— Я уколю её, если не отпустите дружинника! — яростно прошипела она, поднося своё оружие к трясущейся русалке. — Отпускайте! — видя, что рыбьи девы не спешат с освобождением воина, злобно прорычала ведунья. — Каждую найду, и иглу по самоё ушко в жабры загоню!

— Отпусти сестрицу, — прошелестели русалки, нехотя оставив Ягира в покое.

Тот, отфыркиваясь, тяжело пробирался к берегу, не забывая при этом внимательно следить за замершими в испуге обитательницами лесного озера.

— Не серчай! — едва ли не плача, прошелестела пленённая Деяной русалка, когда злое лицо воина к ней приблизилось. — Мы просто поиграть хотели! Не таи на нас зла!

— Чем вину свою искуплять будешь? — схватив в ужасе трепыхающееся тело полудевицы за горло, прошипел Ягир.

— Знамо мне, куда путь держите. Помочь с тем могу… — испуганно просипела нечисть.

— Неужто дорогу в лес Ярила знаешь?

— Знаю, вестимо, как не знать⁈ — быстро закивала она головой, отчего ракушки в её волосах звонко зазвенели.

— И?

— Весь наш лесок пройти надобно, через гнилой ручей перейти, вдоль горелых сосенок проползти да три раза берёзовой роще поклониться. Так и открываются врата в лес Ярила. Только…

— Что? — нахмурился воин, сильнее сжимая руку на скользкой шее русалки.

— Ярило смертных в свою обитель не пускает, — прохрипела озёрная дева, — плутать будете, дальше врат и не пройдёте…

— И что делать?

— Так знамо что, — заискивающе растянула синюшные губы в улыбке нечисть, — Ярило солнечным светом повелевает, а над луной власти не имеет. Коль будете лунными тропами двигаться, так и дойдёте до Красной поляны. На ней деревянный идол испокон веков стоит с ликом самого Ярила. Там‑то уж можете его кликать, не сможет он к вам не явиться.

— Другое дело, — довольно протянул Ягир, отпустив наконец тонкую шею русалки.

Отерев скользкую руку о свою намокшую рубаху, он внимательно взглянул на дрожащую ведунью. В руке она всё ещё сжимала своё грозное оружие и не сводила глаз с озёрной глади.

— Только, — прокричала неожиданно русалка, быстро уплывая от грозной пары, — Ярило гневлив, никому он ещё вторжения в свою обитель не прощал…

Махнув на прощание рыбьим хвостом, озёрная дева скрылась в тёмных водах лесного водоёма.

— Ты как? — проигнорировав слова водной нечисти, внимательно взглянул на ведунью

Ягир, — испугался?

— Немного, — не попадая зубом на зуб, прошептала бледная девушка. — А ты? Ты как? — резко встрепенулась она, уставившись на мокрое лицо отцовского дружинника.

— Что со мной станется⁈ — отмахнулся он от её заботы, усмехнувшись. — И где только иглу отыскала?

— Нет у меня иглы… — понизив голос до едва слышного шёпота, призналась ведунья, показывая воину своё оружие, зажатое в руке.

— Рыбная кость… — удивлённо вытаращился на неё Ягир, а затем громко расхохотался.

Глава 10

— Мне матушка перед сном сказки про нечисть разную сказывала, — всё ещё трясясь от озёрного холода и дикого страха, бормотала Деяна, стараясь согреться у засыпающего костёрка. Ягир копошился в своей суме, усердно что-то там ища. — В одной из сказок я и услыхала, что русалки шибко иголок боятся. А когда тебя на середине озёра увидала, мигом об том вспомнила. Не знала только, правда это или бабский вымысел. Но всё ж помогло, — грустно усмехнулась она, — и рыбья кость свою службу сослужила.

— Ты молодец! — серьёзно взглянул на ведунью дружинник, стягивая с себя мокрую рубаху. — Я и не думал, что ты за мной в озеро кинешься…

— Да что ж я, по-твоему, совсем бессердечная⁈ — взъерепенилась Деяна, мигом перестав дрожать.

— Страшно ведь, — пожал могучими плечами дружинник, отчего мышцы на его руках напряглись, притянув смущённый взор ведуньи. — Тут и не всяк мужик на рожон полезет. На вот, выпей! — протянул он ей что-то в небольшом бутыльке.

— Что это? — вопросительно уставилась на него девушка, но склянку из рук всё же приняла.

— Для согрева, — подмигнул ей Ягир, и Деяна, моментально зардевшись, махом сделала большой глоток.

— Ааккххх… — громко закашлялась она, когда жгучая жидкость огнём омыла её горло. — Что за дрянь?

— Настой по бабкиному рецепту, — отведя взгляд от разом покрасневших пухлых губ ведуньи, выпалил дружинник. — Вкус дурной, но любую хворь из тела погонит будь здоров. Озёрная водица всё ж не парное молоко, а простуда в дороге нам не с руки. Сменная одёжа есть? — серьёзно посмотрел он на притихшую девушку.

— Да, — едва слышно прохрипела она, пальцем указывая на свою суму. Переодевшись в сменную одежду, Деяна принялась развешивать их мокрые наряды на корявых сучьях, а Ягир принялся обустраивать