Непокорная для дружинника - Люси Фер

мигом, — подобострастно ощерился мужичок, и по щелчку его пальцев под деревом появилась маленькая скамейка, свитая из высушенного ивняка. — Устраивайся поудобнее, — ласково прошептал хитрец.

С опаской опускаясь на хлипкую на вид лавчонку, ведунья удивлённо поняла, что она достаточно удобна и прочна.

Приняв у княжеского дружинника крапивное полотнище, Деяна сложила его в несколько слоёв и неожиданно выпалила:

— Доставай меч!

Аука испуганно дёрнулся, непонятливо покосившись на молодых людей.

— Секи! — провела она пальцем линию на холстине, и Ягир, всё моментально поняв, быстро разрезал острым оружием ткань.

— Портным мне прежде бывать не приходилось… — тихо подшутил воин, убирая меч в ножны, едва все необходимые части будущей одёжы были разделены.

— Всё когда-нибудь бывает впервые, — усмехнулась Деяна, одарив дружинника такой ласковой улыбкой, что у него внутри всё затрепыхалось и зазвенело.

Нахмурившись от доселе неизвестных ему чувств, он привалился плечом к стволу дуба и принялся внимательно наблюдать за умелыми действиями ведуньи.

— Матушка моя шить шибко любила, — тихо пояснила ведунья, заметив интерес в глазах мужчины. — Знатная она была мастерица. Мне до неё далеко, хотя что-то я всё же переняла.

— Справно-справно, не прибедняйся! — вклинился в разговор Аука, наблюдая за ловкими девичьими пальцами. — Ежели не нужен я, так пойду. Дельце у меня одно нарисовалось. Коль не ворочусь до обновы, кликните Ауку, я мигом появлюсь.

Не дождавшись ответа от людей, проказник вновь резко растворился в воздухе.

— Экий хитрец… — насмешливо покачал головой Ягир.

— Так отчего с бабушкой не общаешься? — тихо спросила ведунья, решив вернуться к их разговору, коль уж они остались наедине.

Подробности жизни дружинника не на шутку взволновали её, заставляя изнывать от нетерпения.

— Давно это было, — провёл пальцем по подбородку Ягир, тяжело вздохнув. — Уже и быльём поросло…

Помолчав несколько мгновений, дружинник вдруг тихо продолжил:

— Матушка моя, знамо дело, ведьмой тоже уродилась. Едва б восемнадцать зим ей стукнуло, должна была всю силу рода Ягинь принять. Да только не хотела она себе такой жизни. Дюже о любви грезила. Тайком в деревню шастала, там моего отца и повстречала. Он обычным бондарем* был, не шибко красив, да и немолод. А всё ж полыхнуло меж ними. Тайком поженились, да быт налаживать стали.

— Что ж, не искала Ягиня свою дочь? — удивлённо замерла от слов дружинника Деяна.

— Быстро это всё случилось, она, поди, поначалу и не догадывалась ни о чём. Тогда как раз хворь какая-то по княжеству ходила, не до того ей было. Князь к ней лично на поклон приезжал, шибко о помощи просил. А уж как хватилась дочери, так та уж на сносях мною была.

— Не о таком муже Ягиня для дочери грезила?

— У Ягинь не бывает мужей, — пожал плечами Ягир. — Едва время придёт, сыщут они себе достойного ведуна и дитя зачнут. От союзов таких всегда девицы рождаются, большая сила ведьмовская юнцов не шибко жалует… — задорная усмешка растеклась по суровому лицу дружинника, тут же омолодив его на добрый пятак лет.

— И что же дальше?

— Ярилась шибко, — фыркнул мужчина, — проклятиями сыпала. А уж когда сначала я родился, а затем и братец мой Яглей, так и вовсе дюже осерчала. Вестимо, силушку ведьмовскую нам не передать…

— И что же с тех пор и не виделись вы с ней?

— Отнюдь, — цокнул Ягир, проведя рукой по уставшему лицу. — Едва мне пять годков стукнуло, оттаяла Ягиня, привечать меня стала. Много времени я у неё в лесной хижине стал проводить. Мне там всё в диковинку было, шибко интересно, да и родители супротив не были. Яглей слабым с детства был, думаю, не до меня матушке с отцом было, все силы на младшого уходили.

— Вот откуда ты столько хитростей и премудростей ведьмовских знаешь, — уверенно заключила ведунья.

— Угу, — согласно кивнул ей воин.

— Коль оттаяла Ягиня, отчего ж снова разошлись ваши дорожки?

— Однажды зимой Яглей шибко заболел, горел как голодное пламя в печи, даже матушкины снадобья и заговоры не помогали. Решил я к Ягине на поклон идти, просить за брата. Внук же он ей! Сугробы тогда шибко высокими были, вьюжило несколько дней. Долго добирался до лесной хижины, знать бы тогда, что всё зря…

— Как это? — нахмурилась Деяна, отрываясь от шитья. — Неужто не помогла Ягиня? Даже не попыталась?

— Дверь отворила, — пожал плечами Ягир, стараясь не показать, какую боль всё ещё причиняют ему давние воспоминания, — рассказ мой выслушала, да скрылась в избе. Лишь на ходу пробурчала, что не пойдёт никуда.

— Как же так? — ошеломлённо выдохнула ведунья, поднеся тонкую ладонь к пухлым губам.

— С тех самых пор Ягиню я и не встречал боле. Да и желания такого не имел.

— А брат как? Выдюжил? — с надеждой взглянула девушка на бледного громилу.

— Даже меня не дождался. Ночью отправился в чертоги Мары, — стараясь не смотреть на взволнованное девичье лицо, прошептал Ягир. — А за ним и матушка с отцом через пару месяцев прибрались…

— Ягир… — неверяще выдохнула Деяна и, бросив рубаху на землю, кинулась к дружиннику.

Крепко обхватив могучую талию, она что есть сил прижалась к его твёрдой груди, стараясь хоть маленько погасить ту боль, что копошилась сейчас в глубине души дружинника.

Ягир же ошеломлённо замер, вдыхая тонкий ромашковый запах волос ведуньи. Проведя мозолистой ладонью по тёмному шёлку длинных девичьих волос, он удивлённо почувствовал, что давняя рана в его заскорузлом сердце начинает споро затягиваться.

Глава 13

— Ох и хороша рубаха! — расхваливал творение Деяны Аука, сразу же натянув её на маленькое тельце. — У мавок так бы сроду не получилось. Удружила ведунья!

Девушка же лишь скупо улыбнулась лесному духу, стараясь скрыть покрасневшие от слёз глаза. История Ягира, рассказанная часом ранее, до сих пор отзывалась в душе острой болью. Она и подумать не могла, что этот хмурый громила был настолько бит судьбой.

— Ну пора нам! — тихо проговорил молчавший доселе дружинник. — Бывай, Аука!

Подхватив все свои немногочисленные пожитки, пара двинулась вперёд, оставив позади задумчивого лесного проказника.

— Стойте! — неожиданно громко прокричал он. — Аука всегда добром за добро платит! Знамо мне, куда вы путь держите.

— И