Развод. Крепость из стекла - Милана Усманова

– Завещание?! – ахнула я, невольно отшатнувшись.

– Если с вами что-то случится, всё имущество по закону перейдёт к мужу как наследнику первой очереди, – спокойно растолковала женщина. – Нужно составить завещание в пользу дочери с назначением душеприказчика – человека, который будет управлять наследством до её совершеннолетия. И обязательно уведомить Алексея об этом. Это лишит его мотивации… избавиться от вас.

Холодок пробежал по спине. Я не думала об этом, но Кира Львовна была права. Пока я оставалась наследодательницей Алексея, моя смерть была ему выгодна.

– Можете организовать всё это сегодня?

– Да. У меня есть знакомый нотариус, он приедет в любое место. А пока… – она достала сотовый, – звоню в охранное агентство. Подумайте над тем, кто может взять опеку над Таей.

От её слов я судорожно сглотнула: страшно думать, что завтра меня может не стать.

– Итак, есть кто-то, кому вы доверите своего ребёнка? – спросила Кира Львовна, закончив разговор по телефону.

– Да, душеприказчиком станет мой папа, Михаил Иванович Волков. Он полковник в отставке. И терпеть не может Алексея… К тому же живёт в другом городе. При невозможности исполнения им обязанностей, я хочу, чтобы опекуном Таи стали вы, Кира Львовна.

Женщина понимающе кивнула, соглашаясь с моим решением. Через полчаса мы уже ехали в частную клинику с лицензией на экспертизу. В отдалении за нами следовала неприметная машина с двумя охранниками, Кира Львовна не шутила насчёт серьёзности ситуации.

Срочные дела были завершены лишь к вечеру, после чего я сразу же отправилась домой к Константину. Дочка ждала меня, нервно меряя шагами небольшой зал.

– Солнышко, есть кое-что важное, что ты должна знать обо мне и папе, – я крепко взяла дочь за руку и усадила на диван рядом с собой.

– Мама, что происходит?! Ты такая странная сегодня, и этот дядя… – Тая кивнула в сторону Константина, который, кивнув мне, оставил нас наедине.

– На днях я застала папу в постели с тётей Машей.

Лицо дочери побледнело.

– То есть они спали вместе?

– Да.

– Мама… – голос Таи дрогнул.

– У них роман уже больше года. Но дело не только в измене, – я глубоко вздохнула. – Твой отец взял в долг у очень опасных людей двенадцать миллионов долларов. И потерял их. Теперь эти люди требуют деньги назад.

– Двенадцать миллионов?! – Тая широко раскрыла глаза. – Н-но…

– Он взял их без моего ведома. Обещал удвоить за полгода на каком-то проекте. Но не выгорело. И теперь единственный способ отдать долг – продать наши центры развития. И всю недвижимость. Вообще всё!

– Но ты же не согласишься?

– Конечно, нет. Поэтому папа с тётей Машей решили… устранить меня, – я сжала её руки крепче. – Вчера они подсыпали мне в еду лекарства. Какие-то препараты, которые вызывают симптомы инсульта.

– Что?! – Тая вскочила с места. – Папа хотел тебя убить?!

– Не убить, но сделать так, чтобы я не могла принимать решения. Меня увезли в клинику тёти Маши, и там должны были признать недееспособной, после чего папа получил бы право подписывать документы за меня.

Дочь судорожно глотала слёзы.

– Но почему? Почему папа так поступил? – прошептала она дрожащим голосом.

– Потому что люди, которым он должен, не шутят.

– То есть папа… папа согласился причинить тебе вред, чтобы спасти себя? – голос Таи стал твёрдым, в нём появились нотки взрослого гнева.

– Да. И тётя Маша тоже. Она врач, она знала, что делает, когда вводила мне те препараты.

– А как ты сбежала?

– Константин работает в её клинике. Он видел, как я выпрыгнула из окна, и поверил мне. Помог скрыться.

– Мама, а что папа собирался делать со мной? Если бы его план сработал?

– Я думаю, он рассчитывал, что ты останешься с ним. Что поверишь в мою болезнь и будешь считать его заботливым отцом.

– Но я бы узнала правду. Рано или поздно.

– Возможно. Но к тому времени всё было бы кончено. Деньги отданы, центры проданы, я в психиатрической больнице.

Тая молчала долго, затем осторожно спросила:

– Мы никогда не вернёмся домой?

– Не знаю, солнышко. Сначала нужно защитить себя юридически. Собрать доказательства. А потом решать, что делать дальше.

– Мам, – Тая взяла меня за руку, – я больше никогда не хочу видеть папу. Никогда. То, что он сделал с тобой… Это же подло!

– Да.

– Тогда он мне больше не отец, – твёрдо сказала моя тринадцатилетняя дочь. Взгляд посуровел, она вдруг перестала выглядеть как беззаботный подросток, но как взрослый человек. – Отцы защищают своих жён и детей, а не предают их.

Я обняла её, пытаясь часть её боли забрать себе.

К десяти утра у нас была полная документальная база: результаты анализов о введённых препаратах, психиатрическая справка о моей полной дееспособности, заявление в полицию о мошенничестве и незаконном лишении свободы, завещание в пользу дочери. А ещё нас перевезли в другой конец города, чтобы никто не знал, где нас искать.

– Теперь, – сказала Кира Львовна, когда она приехала навестить нас в убежище. – Следует переговорить с противником. Дать понять, что их план провалился.

Я молча кивнула, обхватив руками кружку с горячим чаем.

Она набрала номер Алексея, поставив свой телефон на громкую связь. Тот ответил не сразу.

– Алексей Владимирович?

– Я слушаю, – услышала я голос мужа, человека не так давно бывшим мне роднее всех на свете, а сейчас я едва выносила его интонации.

– Это адвокат Петрова. Сообщаю вам официально: ваша жена находится под защитой охранного агентства. Так же составлено завещание в пользу вашей дочери, в полицию подано заявление о попытке мошенничества. Все медицинские доказательства принудительного введения препаратов задокументированы. Рекомендую вам обратиться к вашему адвокату.

В трубке повисла тишина.

– Кроме того, – продолжила Кира Львовна, чётким ледяным тоном, – сообщаю, что любая попытка причинить вред Елене Михайловне или её дочери будет расценена как покушение на убийство с целью получения наследства. Действующее завещание исключает вас из числа наследников. Надеюсь, вы понимаете, что это значит?

Алексей отключился, не сказав ни слова.

– Что теперь? – спросила я, нервно сжав ладони в кулаки.

– Теперь ждём их ответа. Но одно могу сказать точно – открытые действия против вас прекратятся. Слишком