Развод. Крепость из стекла - Милана Усманова

Вечером позвонила бывшая подруга. Я колебалась, отвечать ли, но любопытство взяло верх. И мне жуть как хотелось высказаться. Поставить её на место.

– Лена, – её голос звучал устало. – Я знаю, ты меня ненавидишь. И правильно делаешь. Но мне нужно тебя предупредить.

– О чём? – холодно спросила я. – О том, что ты завистливая сука, которая не просто спала с моим мужем, а целенаправленно его обрабатывала? Для своего любовника из структур Гранкина?

В трубке повисла шокированная тишина.

– …

– Думала, я не знаю? – я почувствовала злорадное удовлетворение от её растерянности. – Видела, как ты на нём виснешь. И всё поняла. Ты же не просто любовница Лёши, Маша. Ты посредник в этой схеме. Обработала Алексея, влюбила его в себя, а потом подтолкнула к сделке с твоим дружком. За какой процент, интересно? Пять? Десять от двенадцати миллионов?

– Это не… это не так просто…

– Конечно, не просто! – я встала, начала нервно ходить по комнате. – Предать доверие в семье, в которой ты была своим человеком, не думаю, что это далось тебе просто. Но вот, когда в твоей клинике начались финансовые проблемы, ты решила поправить дела за счёт нашей дружбы. Сколько лет ты уже присматривалась к "Кристаллу"? Три? Четыре года? Только вот твой идеальный план провалился, да?

– Лена, ты не понимаешь… Я… Да, я предала нас. Нашу дружбу. Но сейчас я не об этом. А о том, что Лёша в опасности. Он не понимает, с кем связался.

– А ты понимаешь? – съязвила я. – Потому что твой любовник уже не так нежен с тобой, как раньше?

Она молчала так долго, что я подумала – отключилась.

– Люди Гранкина не простят провала, – наконец прошептала Мария. – Если план не сработает, они избавятся от Алексея. А потом займутся тобой и Таей. И мной тоже.

– Боишься?

– Да! – она сорвалась на крик. – Да, боюсь! Я думала, это будет быстро и просто. Алексей инвестирует, проект выгорит, все получат свою долю… Но это оказалась ловушка с самого начала! Гранкин обманул нас всех!

– И что ты предлагаешь? – устало выдохнула я, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна.

– Давай объединимся. У меня есть информация, которая поможет тебе выиграть дело. В обмен на…

– На что?

– На защиту от Гранкина.

Я истерично рассмеялась:

– Защиту? Маша, ты реально полагаешь, что я смогу тебя защитить?! У меня есть пара охранников, а у него целая группировка. Ты серьёзно думаешь, что я могу противостоять криминальному авторитету?

– Но если мы его посадим…

– Его не посадишь, – жёстко перебила я. – Гранкин слишком осторожен, действует через подставных лиц. Максимум – закроем эту схему, посадим исполнителей. А он найдёт новых.

– Тогда что мне делать? – в голосе Марии прозвучало отчаяние.

– Единственный способ для нас обеих сделать его схемы невыгодными. Публичность, огласка, международное внимание. Чтобы связываться с нами стало слишком рискованно.

– У меня есть записи разговоров! – воскликнула она, в её голосе послышались нотки надежды. – С его представителем! Там есть всё: как они планировали тебя устранить, кого подкупили, как обманом убедили меня участвовать в схеме!

– Почему ты их делала?

– Страховка. Я понимала, что связываюсь с опасными людьми. Хотела иметь козыри на крайний случай.

– Где эти записи?

– В надёжном месте. Встретимся, поговорим. Я дам тебе всё, что поможет выиграть дело. А ты… поможешь мне стать свидетелем под защитой государства.

– Я подумаю, – сказала я и отключилась.

Глава 7

Я проснулась на рассвете с твёрдым решением: хватит прятаться и обороняться.

Пора переходить в наступление!

И начать нужно с того, что я должна была сделать сразу – обратиться к отцу. Но страх быть обвинённой в глупости и недальновидности, выраженные в грубой, прямолинейной форме, сдерживал. Тем более, что папа был бы полностью прав.

Но всё происходящее прямым образом касалось дочери, потому я, внутренне холодея от предстоящей выволочки, взяла телефон.

Михаил Иванович Волков, полковник в отставке. Тридцать лет службы в различных структурах, из которых последние десять в военной контрразведке. Человек, который знает, как работает система, и у которого до сих пор есть связи в нужных местах.

Набрала его номер в половине седьмого, зная, что папа встаёт очень рано по армейской привычке. Отец не брал очень долго, я уже хотела было сбросить, как услышала родное:

– Алло?

– Пап, привет… Извини, что так рано, но мне нужна помощь. Серьёзная помощь, – на одном дыхании, скороговоркой выдала я.

– Ну, здравствуй, дочка. Слушаю, – голос отца был по обыкновению собранным. – Что случилось?

И я рассказала ему всё. Вообще всё.

Про измену Алексея, про Марию, про двенадцать миллионов долларов, про попытку признать меня недееспособной, про отравление и побег из клиники. Папа слушал молча, изредка задавая уточняющие вопросы.

– Понятно, – сказал он, когда я закончила. – Значит, криминальная группировка с международными связями. Отмывание денег через подставные компании. Коррупция в медицинской сфере и судебной системе.

– Папа… – я замерла, боясь отповеди.

– Не буду я тебя ругать, – устало вздохнули на том конце. – И не буду говорить, что чуял гнильцу в твоём муженьке с самого начала, что предупреждал. Оставим всё это на потом. Сейчас важно другое, твоё и моей внучки благополучие. Итак, Лена, – голос его построжел, – за вас обеих я готов поднять на ноги всех, кого знаю. А знаю я многих. ФСБ, Росфинмониторинг, Генпрокуратура, у меня есть надёжные люди в этих структурах. Сегодня же начнём работать.

– Но они могут не поверить… Пока на Гранкина у меня ничего нет.

– Поверят. У тебя есть доказательства: медицинские анализы, экспертиза дееспособности. А главное – поверят мне. Моё слово в определённых кругах до сих пор кое-что значит.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна облегчения. Впервые за все эти дни я почувствовала опору. Надёжное сильное плечо. И оно было папино.

– Пап, что мне делать дальше?

– Говоришь, эта Маша желает встретиться? Встреться, весь разговор пиши на диктофон. И иди не одна, возьми охрану и юриста. А после жди звонка. В течение дня с тобой свяжутся нужные люди. А пока сиди тихо