Сердце ледяного феникса - Алёна Орион

— Элира, — поправила она, чувствуя, как щёки начинают гореть — должно быть, от жара костра. — Если мы уже связаны магическим браслетом и делим один костёр где-то на краю света, можно обойтись без формальностей.

— Элира, — повторил он, и её имя в его низком, спокойном голосе прозвучало как что-то новое, важное и… своё. — Тогда и вы зовите меня Ласло. Без «капитанов». Хотя бы здесь, у огня.

— Договорились, Ласло, — кивнула она.

И в этот момент браслет на её запястье не пульсировал, а будто… вздохнул. Короткая, тёплая волна пробежала по коже и исчезла. Или ей показалось.

Они сидели, разделённые костром, но связанные этим новым, хрупким пониманием. Враждебность растаяла, как иней на утреннем солнце. Что-то сдвинулось. Что-то началось.

— Тебе нужно поспать, — сказал Ласло, снова используя «ты», и это прозвучало не как приказ, а как забота. — Я посижу, постою в дозоре.

— Я могу разделить вахту, я не…

— Элира, — он перебил её мягко, но непреклонно. — Спи. Завтра будет долгий и, боюсь, нелёгкий день. Мне нужно, чтобы ты была в форме.

Она хотела возразить, но зевота, предательская и неудержимая, разорвала её рот. Она сдалась. Устроилась поудобнее, положив голову на мягкую седельную сумку, и закрыла глаза.

Сквозь дремоту она чувствовала тепло костра на лице, слышала его ровное, спокойное дыхание и тихий, убаюкивающий треск поленьев. Браслет на запястье излучал слабое, умиротворяющее тепло, словно маленькое личное солнышко. И впервые за много-много лет Элира Торн чувствовала себя не просто одинокой на своей стороне баррикады. Она чувствовала себя… в безопасности. Рядом был кто-то, кто смотрел в ту же сторону. Кто держал дозор.

Это чувство было непривычным. Сладким. И от этого немного пугающим.

Перед тем как сон окончательно унёс её, она услышала, как Ласло что-то прошептал. Слишком тихо, чтобы разобрать слова. Но интонация была нежной. И тёплой.

Элира улыбнулась, не открывая глаз, и провалилась в глубокий, спокойный сон

Глава 6. Цена последней надежды

Элиру разбудил не просто крик. Это был звук, от которого кровь стыла в жилах, — нечеловеческий, полный голода и ярости, разорвавший тишину ночи, как коготь рвет шелк.

Она вскочила, сердце колотилось где-то в горле, рука инстинктивно метнулась к маленькому, но острому ножику в голенище сапога. Ласло уже был на ногах. Он не суетился, а двигался с тихой, смертоносной эффективностью: уже натянул недоуздки на лошадей, чьи испуганные глаза отсвечивали в темноте, и теперь стоял, вглядываясь в черную стену леса.

— Что это? — выдохнула Элира, подбирая с земли свой плащ.

— Теневая гончая, — его голос был низким и плоским. — Ближе, чем должно быть.

Как будто в ответ, из чащи донеслось рычание — не из одной глотки, а из нескольких. Низкое, вибрирующее, оно, казалось, исходило не от существ, а от самой ночи. Воздух вдруг стал холоднее и гуще.

— Барьер слабеет быстрее наших расчётов, — Ласло уже вскидывал седло на своего вороного. — На деревню. Сейчас. Если они решатся покинуть лесную тень, нам не отбиться.

Они понеслись по лесной дороге, которая внезапно показалась Элире до жути узкой, как горлышко бутылки, ведущее в ад. За спиной нарастал треск — не просто веток, а целых сучьев, ломаемых чем-то массивным и стремительным. Элира, обернувшись через плечо, увидела их: тени, скользящие между стволами синхронно, как стая призрачных волков. Мелькали клыки, отливающие синевой, словно изъеденные морозным ядом. Глаза — холодные, бездонные зелёные точки, не отражавшие огня звёзд, а поглощавшие сам свет. Их было не три и не четыре. Их было множество.

— Ласло! — крикнула она, но ветер, свистящий в ушах, унёс половину звука, превратив его в писк.

— Вижу! Держись! К деревне!

Лошади, почуяв первобытный ужас у себя за спиной, рванули вперёд с такой бешеной силой, что Элире пришлось вцепиться в гриву Бури обеими руками, припав к шее лошади. Земля мелькала под копытами, тёмные ветви хлестали по лицу и плечам. Деревня впереди была всего лишь горсткой жалких, дрожащих огоньков, но теперь это казалось единственным спасением во всей вселенной.

И тут дорогу, метров за сто до первых домов, перегородило поваленное дерево — огромный, полуистлевший исполин, вывернутый с корнями недавней бурей или чем-то похуже. Оно лежало поперёк тропы, и его крона из мёртвых, скрюченных ветвей образовывала непроходимую колючую стену.

— Черт! — выругался Ласло, резко натягивая поводья. Его жеребец встал на дыбы с яростным ржанием. — Объезжать некогда!

Гончии были уже так близко, что Элира чувствовала на спине ледяное дыхание тварей, слышала их хриплое, жаждующее сопение. Оглянувшись, она увидела, как первые тени выскочили на открытый участок дороги позади них. Это были не просто собаки. Это были воплощения ночного кошмара: кожа, обтягивающая рёбра, казалась жидкой тьмой, а мышцы двигались под ней, как маслянистые тени. Одна из них, самая крупная, присела для прыжка.

Мысль промелькнула со скоростью света. У неё не было оружия. Но в кармане её плаща…

— Через дерево! — закричала она Ласло. — Заставь его прыгнуть!

— Он не прыгнет через эту хворостню! Он порежет ноги!

— Заставь! Я прикрою!

Не думая, повинуясь инстинкту, Элира сунула руку в карман и вытащила не нож, а маленький, толстостенный пузырёк. «Ослепляющая пыль» — самодельная смесь толчёного светлящегося мха и острой перцовой пудры. Рассчитана на хулиганов в тёмных переулках, а не на адских гончих. Но это было всё, что у неё есть.

Она резко развернулась в седле, едва удерживая равновесие, и швырнула пузырёк под копыта приближающейся стаи. Склянка разбилась о камень.

Эффект был мгновенным и оглушительным. Вспышка ослепительного бело-голубого света, как крошечная молния, озарила дорогу. Раздался не собачий, а какой-то противоестественный визг. Гончии отпрянули, ослеплённые и дезориентированные едкой, жгучей пылью. Это дало им несколько драгоценных секунд.

— Теперь! — закричала Элира.

Ласло, не колеблясь ни мгновения, вонзил шпоры в бока жеребца. Тот, храпя от страха и боли, рванул с места, взял разгон и могучим, отчаянным прыжком преодолел барьер из ветвей. Копыта с грохотом обрушили часть кроны, но он был по ту сторону.

Буря, испуганная криком хозяйки и рёвом позади, заупрямилась. Она затормозила, замотала головой.

— Буря, милая, прошу! — Элира отчаянно натянула повод, но кобыла пятилась, закатив безумные глаза.

Тени позади уже оправлялись от шока. Самая крупная тварь, протёршая морду лапой, снова зарычала, приготовившись к прыжку. Расстояние сокращалось мгновенно.

И тогда с той стороны дерева раздался резкий свист. Ласло, уже спешившись, метнул через барьер нечто блестящее. Это был его боевой нож. Он воткнулся в землю в полуметре от передних копыт Бури с таким