Сердце ледяного феникса - Алёна Орион

угрожающим звоном, что лошадь вздрогнула и инстинктивно рванула вперёд, к источнику опасного звука. Прыжок был не таким красивым, как у жеребца. Буря задела крупом о сук, Элира крикнула от боли и резкого рывка, но они были по ту сторону.

Ласло уже вскакивал в седло.



— Рубашка! — рявкнул он, хватая её за руку, чтобы стабилизировать в седле. — На правом плече! Рваная?

Только теперь Элира почувствовала жгучую боль и тепло, растекающееся по спине. Острый сук порвал кожу и ткань.

— Пустяк! — выкрикнула она, хотя боль сводила скулы. — Деревня!

Они влетели на главную улицу, поднимая тучи пыли. Обернувшись, Элира увидела, как у самой опушки, на границе, где кончался жёлтый свет окон и начиналась лесная тьма, замерли несколько угловатых силуэтов. Гончие не пересекли черту. Пока. Они выли — высоко, пронзительно, звук, который впивался в зубы и заставлял сжиматься внутренности. Они просто стояли и смотрели своими невидящими зелёными точками. Ждали. Чуяли, что добыча не уйдёт надолго.

Элира, вся трясясь от адреналина и шока, сползла с седла. Ноги подкосились, и она бы упала, если бы Ласло не подхватил её под локоть, крепко, почти больно.

— Держись, — его голос был жёстким, но в нём была странная нота. Он быстро ощупал её плечо, его пальцы, грубые и быстрые, на мгновение задержались на разрыве ткани и кожи. — Поверхностно. Но нужно промыть. Позже.

Он всё ещё держал её за руку, не отпуская, словно боясь, что она рассыпется. Его собственное дыхание тоже было сбитым. Элира видела, как капля пота скатилась с его виска по запылённой щеке.

— Часов пять до рассвета, — пробормотала она, глядя на восток, где небо лишь чуть-чуть посветлело, окрасившись в грязно-серый цвет. — Когда взойдёт солнце, цикл ночной магии прервётся…

— И барьер рухнет окончательно, — закончил Ласло, его лицо в свете фонаря у таверны было жёстким, как из гранита, но глаза, когда он посмотрел на неё, были другими. В них было не просто напряжение. Было признание. Он видел, как она метнула эту смесь. Как не струсила. — Ты… эта штука в пузырьке…

— Ослепляющая пыль, — выдохнула Элира, пытаясь улыбнуться, но получалась лишь гримаса. — Два серебра за порцию. Эффективно, да?

— Идиотски рискованно, — проворчал он, но в его голосе не было осуждения. Было что-то вроде… восхищения её безумной изобретательностью. Наконец он отпустил её локоть, но его рука на мгновение скользнула вниз, коснувшись её пальцев — короткое, едва уловимое прикосновение, которое говорило больше, чем слова. «Ты жива. Я рад. Продолжаем.»

Их взгляды встретились в полумраке деревенской улицы, и в этой тихой секунде, под воющую симфонию из леса, между ними пробежала новая, молчаливая договорённость. Они уже не преследователь и подозреваемая. Они не просто напарники по необходимости. Они стали щитом друг для друга в самом прямом смысле. Он бросил нож, чтобы спасти её лошадь. Она купила ему время, ослепив чудовищ. Раны и страх были общими. И это меняло всё.

Он кивнул в сторону тёмного дома на окраине.

— Пошли. Наше дело ещё не сделано.

И они пошли — шаг в шаг, спины напряжённые, но уже не от враждебности, а от готовности прикрыть другого. Браслет на запястье Элиры пульсировал ровно и горячо, как второе, разделённое между ними сердцебиение.

Деревня Светлый Ручей спала тревожным сном. Пахло дымом, навозом и страхом. Ласло остановил первого же человека — старого пастуха с фонарём, вышедшего, видимо, проверить скотину.

— Дом архивариуса Вейриса. Быстро.

Старик, широко раскрыв глаза на мундир, тыкнул дрожащим пальцем в сторону крайнего дома, почти сливавшегося с лесом. — Вон тот. Но, ваша милость, не ходите… Мужик тот… не в себе. Дочка у него помирает, а он дни напролёт что-то бормочет, свечи жжёт… Жуть берёт.

Элира и Ласло обменялись взглядом — в нём не было ничего, кроме решимости. Они двинулись к дому.

Дверь скрипнула, но не была заперта. Внутри пахло. Пахло смертью — не трупной, а медленной, угасающей: лекарственными травами, перетёртыми в порошок, воском догоревших свечей, потом и… магией. Густой, тяжёлой, несвежей, как воздух в склепе.

— Вейрис! — голос Ласло гулко прокатился по низким потолкам. — Королевская стража! Выходите!

Из глубины дома, из-за занавески, донёсся голос, словно прошелестевший по сухим листьям:

— Уходите… Умоляю… Мне нужно… ещё немного времени. Совсем чуть-чуть.

Они отодвинули занавеску и вошли.

Комната была маленькой, и воздух в ней дрожал от тепла десятков свечей, втиснутых в каждый угол, на каждый выступ. Но свет их не был уютным. Он был жёлтым, лихорадочным, трепещущим. И в этом свете они увидели…

На полу был выведен магический круг. Не углём, не мелом, а чем-то тёмно-коричневым, что при ближайшем рассмотрении заставило Элиру сглотнуть. Кровь, смешанная с серебряной пылью. Узоры были сложными, витиеватыми, и каждый завиток, каждый угол был до жути знаком. Те самые завитки. Из книги, которую она сожгла. Из её прошлого, которое нагнало её здесь, в этой душной комнатке на краю света.

А в центре круга, на груде подушек, лежала девочка. Лиана, как потом выяснилось. Лет десяти. Она была так бледна, что сквозь кожу на висках, казалось, просвечивали голубые прожилки. Грудь едва поднималась. Она была похожа на фарфоровую куклу, которую оставили под дождём, и вот-вот она растает.

Рядом с ней стоял отец. Сирил Вейрис. Он был тенью самого себя: всклокоченные седеющие волосы, впалые щёки, горящий лихорадочным огнём взгляд. А в его руках, прижатый к груди, как самое дорогое дитя, пульсировал холодным, голубоватым светом кристалл размером с кулак. Сердце Ледяного Феникса. От него исходило тихое, настойчивое гудение, наполнявшее комнату.

— Господин Вейрис, — Элира заставила свой голос звучать твёрдо, хотя внутри всё сжалось в ледяной комок. Не от страха. От узнавания. — Я понимаю, что вы пытаетесь сделать. Но это не сработает.

— Сработает! — он прошипел, и слюна брызнула с его губ. — Я изучал… Я всё проверил… Все формулы… Энергия феникса — она возрождает… Она исцелит её! Я знаю!

Его руки, держащие артефакт, тряслись так, что свет от кристалла плясал по стенам безумными бликами. Он был на краю. Не преступник. Отец, доведённый до самой последней черты.

— Ритуал требует платы, — тихо, но чётко сказала Элира, делая шаг вперёд. Ласло тут же шагнул с ней, как тень. — Жизнь за жизнь. Вы планируете отдать свою. Но вы уверены, что она… примется?

Вейрис кивнул, и по его грязным щекам покатились слёзы, оставляя светлые борозды.

— Она… всё, что у меня есть… После жены… Я просил… В Гильдии сказали «безнадёжно»… — слова вырывались с хрипом,