Сердце ледяного феникса - Алёна Орион

class="p1">— Ласло, — она впервые назвала его по имени, сама того не заметив. Имя прозвучало в гробовой тишине архива странно громко и… уместно. — Он знал, где хранится артефакт. Он имел к нему прямой доступ по долгу службы. Он работал с древними текстами — значит, наверняка знал легенды, защитные ритуалы, слабые места. Он уехал, чтобы подготовить всё, вернулся, взял «Сердце»… и снова исчез. У него есть мотив. Отчаяние. И теперь мы знаем — у него есть и возможности.

— Эксперт, — вдруг, отрывисто сказал Ласло. — Наш эксперт по магическим преступлениям. Он исчез в тот же день, когда Вейрис уехал «к дочери».

— Вы думаете, он…

— Думаю, он убрал единственного человека, который мог сразу понять, что за вещество было использовано для растворения замка, — голос Ласло стал низким и опасным. — Он не просто вор. Он продумал каждый шаг. Нам нужно в его дом. Сейчас же.

--

Дом Сирила Вейриса стоял в тихом, утопающем в зелени переулке, где даже птицы щебетали как-то приглушённо. Маленький садик перед фасадом был ухожен с трогательной, педантичной аккуратностью: розы подвязаны, дорожки посыпаны мелким гравием, ни одного сорняка. Это не было запустение. Это было ожидание.

Дверь была заперта. Элира, вздохнув, уже полезла в карман, где среди прочих полезных мелочей лежала пара отмычек (никогда не знаешь, когда пригодятся), но тяжёлая рука в перчатке легла на косяк, блокируя ей доступ.

— Мисс Торн, — голос Ласло звучал как скрежет замка. — Напомню. Ордера у нас нет.

— Капитан, — Элира одарила его сладчайшей, сахарной улыбкой, от которой у нормального человека должна была заболеть голова. — У нас также закончилось и время. Выбор прост и элегантен: либо я открываю дверь тихо, с помощью навыков, либо вы делаете это вашим фирменным методом — «стражничье плечо и громкий крик «Открывай!»». Мой способ, — она сделала паузу для драматизма, — гораздо меньше привлекает внимание соседей, которые, я уверена, уже наблюдают за нами из-за занавесок.

Ласло смотрел на неё. В его глазах бушевала настоящая буря: профессиональная ярость, досада, понимание необходимости и… та самая тень уважения к её безбашенной эффективности.

— Терпеть не могу внепроцессуальные действия, — проворчал он глухо, но убрал руку.

— Знаю. Поэтому они доставляют мне такое тихое, профессиональное удовольствие, — щёлкнул замок. Звук был негромким, но в тишине переулка прозвучал как выстрел. — А насчёт ордера… Вы же капитан стражи. Оформите задним числом. Считайте, мы просто… опережаем бюрократию. Делаем ей одолжение, показывая, как надо работать быстро.

Она толкнула дверь, и та бесшумно подалась внутрь. Ласло, переступив порог, испустил долгий, красноречивый выдох, в котором смешались раздражение, профессиональный стыд и то самое невольное восхищение её наглой компетентностью.

Дом был пуст. Но это была не пустота бегства. Это была пустота проветренного помещения, где всё вымыто, разложено по полочкам и приготовлено к долгой разлуке. Ни одной грязной чашки в раковине. Ни одной брошенной на стуле вещи. На полках — идеальный порядок. Это был дом человека, который знал, что уезжает надолго. И, возможно, не вернётся.

В кабинете, пахнущем воском для дерева и старой бумагой, на столе лежали те самые книги из архива. Элира открыла верхнюю — «Теория преобразования материи». На полях, дрожащим, торопливым почерком, были нацарапаны пометки. Не академические заметки, а вопли души, запертые в чернилах: «Сколько времени на один сеанс?», «Хватит ли энергии на полный цикл?», «Прости меня, Лиана. Прости».

Ласло, обыскав ящик массивного письменного стола, вытащил пачку писем, аккуратно перевязанную лентой.

— Элира. Посмотрите.

Она развернула первое. Бланк Гильдии Магов. Вежливый, сочувствующий и безжалостный отказ в помощи ввиду «крайней редкости случая и ограниченности ресурсов». Второе. Печать Храма Потерянных Богов. Слова о «непостижимой воле богов» и предложение молиться о покое души ребёнка. Третье. Сухой, казённый отказ Городского Совета: «…финансирование экспериментального лечения для одного жителя признано нецелесообразным».

Элира медленно опустила листы на полированную столешницу. В горле встал горячий, тугой ком, от которого стало трудно дышать.

— Все, — прошептала она. — Все от него отвернулись. Гильдия, храм, власти… Он стучался во все двери, просил, умолял… А ему захлопывали их перед носом. Со словами о «редкости» и «нецелесообразности».

— Он не преступник, — тихо сказала она, глядя в пустоту кабинета. — Он отец. Система, созданная для защиты людей, довела его до отчаяния. И он сделал единственное, что ещё мог. То, на что способен любой загнанный в угол зверь.

Ласло молчал. Он стоял так близко, что Элира чувствовала исходящее от него тепло сквозь ткань мундира, улавливала лёгкий, чистый запах лаванды от выстиранной рубашки. Браслет на её запястье пульсировал мягко, почти успокаивающе, связывая их в этой тихой, трагической точке.

— Если он взял артефакт для дочери, — медленно, выверяя каждое слово, начала Элира, — то где он сейчас? Деревня на севере… Ласло, Светлый Ручей. Он в пятнадцати милях от барьера.

— Достаточно близко, чтобы попытаться использовать его силу, не пересекая границу, — закончил он мысль. Его лицо было суровым, но в глазах уже не было гнева на вора. Было тяжёлое, взрослое понимание.

Их взгляды встретились в полумраке кабинета, освещённого лишь косым лучом заходящего солнца.

— Нам нужно туда, — сказала Элира, и в её голосе не было вопроса. — Сейчас же.

— Дорога займёт несколько часов верхом. Мы будем на месте только к завтрашнему полудню.

— Ночь в пути. Восхитительная перспектива, — усмехнулась Элира, но в её усмешке уже не было прежней язвительной колкости. Была лишь усталая готовность. — Надеюсь, вы не храпите, капитан. А то мне придётся изобретать затычку для ушей из подручных средств.

Уголок его рта — того самого, обычно плотно сжатого — дрогнул в едва уловимом движении.

— Надеюсь, вы не разговариваете во сне, мисс Торн. А то мне придётся вести двойной протокол: один — по делу, второй — по вашим ночным откровениям о свойствах корня мандрагоры.

Впервые между ними промелькнуло нечто тёплое. Не дружба. Ещё не доверие. Но что-то вроде перемирия. Хрупкого, молчаливого соглашения между солдатом и учёным, которые оказались в одной лодке, плывущей к водовороту.

Элира аккуратно сложила книги со стола в свою просторную сумку.

— Беру с собой. Мало ли что. В дороге почитаем.



Они вышли из дома, и их встретил вечер. Солнце, садясь за крыши, заливало улицы и переулки алым, золотым и лиловым. Город жил своей обычной вечерней жизнью: в окнах зажигались огни, слышался смех, доносился запах готовящегося ужина. Он не знал. Не знал, что над ним уже сгущается тень, и что двое людей, столь непохожих друг на друга, идут через этот уютный вечер, чтобы