Развод с криминальным авторитетом - Амина Асхадова

Он сжимает челюсть и припечатывает:

— Ты принадлежишь мне.

Я вскидываю подбородок.

— Ошибаешься.

— Даша… — Он берет меня за запястье, сильнее, чем нужно. — Я предупреждал тебя, чтобы ты порвала с ним все контакты!

Я вырываюсь.

— Я сделаю то, что сочту нужным.

Гнев вспыхивает в его глазах, и в следующий момент он хватает меня за талию, резко, жестко, прижимая к себе.

— Ты принадлежишь мне, — повторяет он как заведенный, его голос низкий, опасный.

Я чувствую его дыхание, ощущаю, как напряглось его тело.

Он пытается меня сломать, как тогда, двадцать лет назад!

Он наклоняется ближе и пытается поцеловать меня, но я отворачиваюсь, с силой отталкиваю его.

— Я. Подала. На развод!

— Ты была. Есть. И останешься моей женой!

— Ни за что!

— Ты будешь делать, как я скажу!

Марат рвется ко мне снова. Я отступаю, но он не позволяет мне уйти.

— И если я еще раз увижу его рядом с тобой…

— Вадим оказался рядом в нужную минуту! А ты… ты только и делаешь, что все годы превращаешь мою жизнь в ад!

Человек, который зовется моим мужем, безжизненно застывает. Он молчит, поджав губы, а потом… усмехается.

Глухо.

Злобно.

Его пальцы сжимаются в кулаки. Он делает шаг ближе.

— Осторожнее со словами, Даша.

От предупреждения в его голосе во мне что-то ломается.

Летит к чертям! К чертям все: страх, выдержка, годы молчания…

— Куда еще осторожнее? Я все эти годы молчала, хотя это ты… ТЫ ВИНОВАТ В СМЕРТИ НАШЕГО СЫНА.

В комнате становится мертво тихо.

Я слышу только свое дыхание. И стук собственного сердца в ушах.

Марат застывает с гримасой боли.

— Что ты сказала? — его голос едва слышен, но я уже не могу остановиться.

— Ты. Виноват. В. Его. Смерти.

Мои глаза наполняются слезами, но я не отвожу взгляда.

— Ты и твоя чертова семья… — повторяю значительно тише. — Ты влез в ту войну, где денег — море по колено. Ты полез на их территорию. Ты знал, что это будет ответ. Что они ударят по тебе.

Он делает шаг.

Я не отступаю.

— Они убили Рамиля из-за тебя. И ты это знаешь.

— Заткнись, Даша, — цедит с черными-пречерными глазами.

— Нет! — выкрикиваю ему в лицо. — Я столько лет молчала, пока ты строил империю на крови! Но мне больше нечего терять! Ты отнял у меня сына, потом уважение, потом любовь. Что дальше, Марат? Я ненавижу…

— Замолчи!

— …тебя!

Он резко дергает меня к себе, прижимает к кухонному гарнитуру.

Больно.

Я чувствую, как в мое бедро впивается острый край столешницы, и вскрикиваю.

Марат не кричит. Но в глазах — ярость, которую невозможно описать.

— Даша… Даш… — вдруг шепчет он.

— Я ненавижу тебя! — я срываюсь, горло дерет от слез. — Ненавижу! Я вижу тебя — и вижу его. Его могилу. И тебя рядом. Как будто ты должен лежать там, а не он… Дай мне уйти!

— Ты. Никуда. Не пойдешь!

— Отпусти меня!

Я ударяю его в грудь, но он даже с места не сдвигается. Только делает мне больнее, вжимая в гарнитур всем телом!

Я понимаю — он на грани.

И именно в этот момент хлопает входная дверь, и в дом залетает наш младший сын. Я накрываю рот ладонью и спешу вытереть слезы, но по лицу Эмира понимаю — он слышал все.

— Отец. Хватит.

Сын стоит на пороге, сдержан, но в глазах у него — холод и угроза. Такой же, как у Марата. Его взгляд скользит по мне, по Марату, по его сжатым кулакам.

— Отпусти маму. Ей плохо, ты не видишь?

Стиснув челюсти, Марат не сразу отпускает меня, но с сыном я чувствую силу и безопасность, поэтому отталкиваю Марата и убегаю вверх по лестнице.

Слезы текут уже не сдержанно — больно, мерзко, тяжело.

Я не прощу. Ни за нашего сына. Ни за вторую семью. Ни за то, кем он стал.

Слишком много потерь, слишком много недосказанности. Смерть Рамиля, нашего сына, забрала не только его, но и нас с Маратом. Мы тоже умерли в тот день, а сегодня — окончательно остыли.

Я открываю гардероб, хватаю чемодан и ухожу.

Ухожу навсегда.

Но тогда я еще не знала, что вместе с чемоданом я уношу с собой маленькую тайну под сердцем…

И вместе с тем мне открывается ошеломляющая правда о моем муже — правда, к которой я не была готова…

Глава 10

Месяц спустя.

Месяц назад я ушла от своего мужа — влиятельного криминального авторитета, которого боялись все.

Все, кроме меня.

Как ни странно, уйти мне помог наш сын, который застал сцену со мной и разъяренным Маратом на кухне. Кажется, именно в тот момент сын понял, что мне необходима его помощь, именно он поддержал меня и буквально вытащил меня из лап отца, за что я была ему благодарна.

Кажется, даже от дочери мне не удалось добиться такой поддержки, как от сына, хотя именно с дочерью мы были особенно близки.

В тот день Эмир помог мне собрать чемоданы. Он не спрашивал, куда я собираюсь, а также не просил меня остаться или помириться с папой. Просто взял мои вещи и положил в багажник, как взрослый мужчина, а не как сын, у которого на глазах рушится семья.

Уже месяц я живу в своей маленькой квартире в центре. Эта квартира принадлежит мне, родители подарили ее еще до замужества, когда я была слишком молодой и слишком наивной. Тогда казалось, что запасной выход мне не понадобится, но месяц назад я стояла в прихожей своей квартиры с чемоданом в руках и чувствовала огромную благодарность к родителям.

Все следующие недели после переезда прошли для меня в каком-то тихом безвременье, и первое время я даже отменяла своих клиентов. Благо, я могла себе это позволить, сославшись на временные трудности.

С того дня, как я ушла со скандалом, Марат мне не звонит. Совсем. Будь у меня его равнодушие и вторая семья за плечами, которую я обнаружила в его телефоне, я бы тоже не звонила жене, которая годами пребывает в трауре.

Все эти дни я мою окна, которых в маленькой квартирке оказывается очень много. Я радуюсь хотя бы одному решению — не продавать и не сдавать эту квартиру, как меня уговаривал Марат. Если бы я его послушалась, мне сейчас некуда было бы идти.

Меняю постельное белье на новое, которое заказываю у своей давней знакомой. Оно