Замуж за Орка (не) по своей воле - Мари Александер

расслабилась и не убрала кинжал. Переводя взгляд с одного на другого, ожидала подвоха. Малышка же обняла мою талию двумя своими ручками. Успокаивая, не оборачиваясь я погладила её плечо. И ждала, что случится дальше. Так и стояла с выставленной вперёд рукой, а рукоять уже ощутимо жгла ладонь. Орки чего-то выжидали или принимали какое-то решение.

Не знаю, чем бы всё это закончилось. Но тут со стороны леса послышался громкий хруст: кто-то ломал ветки деревьев.

Каково же было моё удивление, когда из лесной чащи прямо напротив нас, через бурелом и какие-то заросли на песчаный берег выехала зелёная девушка с огненными волосами.

Верхом на кабане!

Да, на настоящем огромном кабане в сбруе. Одежда этой девицы больше открывала, чем прикрывала: вместо платья на ней было что-то непонятное, сделанное из кожаных ремней разной ширины, замысловато соединённых металлическими пряжками.

Пребывая в шоке, я смотрела, как эта кабанья наездница в мгновение ока оказалась подле нас, соскочила с кабана и подбежала к лежащему на песке орку. В этот момент я услышала, как один из трёх орков тихо простонал:

— Вот же зараза! Вспомни о ней, она придёт!

Кто это сказал, я не поняла, зато услышала, как кому-то отвесили хороший такой, звонкий подзатыльник. Но я не смотрела на орков, всё моё внимание было сосредоточено на зеленокожей рыжеволосой девахе.

Клыкастая девушка уже осматривала лежащего без сознания орка — она искала раны. Её руки так свободно ходили по его телу, что во мне тут же что-то воспротивилось такой вольности. Пусть я и не всё знала и по большей части до сих пор не понимала, что происходит вокруг, но вот прикасаться к моему орку другой женщине я точно не разрешала.

— Убери от него свои руки!

Глава 7

Откуда взялись силы, не знаю, но в этот момент мой голос был твёрдым, как и рука, сжимающая кинжал. Мысленно уже я уже видела картинку, как делаю резкий выпад и лезвие проходится по горлу орчанки. При этом мне самой эта мысль казалась чужой, но мозг работал сейчас как-то по-другому, и мой взгляд уже был сфокусирован на еле заметной венке на шее этой незнакомки.

Пока я поражалась вдруг проснувшейся кровожадности, ошарашенная не только моими словами, но и тоном, девушка уставилась на меня. Видать, до этого она вообще ничего и никого не видела, кроме лежащего без сознания зелёного громилы.

Но вот до неё начало доходить, кто перед ней. Глаза налились кровью, губы расплылись в страшном оскале, демонстрируя внушительные клыки, она подскочила на ноги и кинулась в мою сторону.

Кинжал в моей руке уже был готов пролить орочью кровь. И тот факт, что эта рыжая была по габаритам намного крупнее, почему-то не вызывал во мне страха или опасений за собственную жизнь. Умирать первой из нас двоих я не собиралась!

Но тут вмешались те трое орков. Причём кого от кого они больше спасали, понять было сложно. Ни один из них не прикоснулся ко мне. Наоборот, именно её они оттащили в сторону. Делали это двое из трёх, а тот, что был первым (самым старшим из них, как я решила), встал передо мной и закрыл своей широкой спиной.

Девушка брыкалась, кричала, даже пару раз прокляла меня, обещала убить, клялась кровью предков и что-то ещё. Брань в мой адрес не прекращалась, но затем она начала ругаться ещё и на орков, которые, недолго раздумывая, связали ей руки и ноги — кажется, её же кожаными ремнями.

Из чего они сделали кляп, я не знала, и мне лично было всё равно. Главным было то, что она наконец-то умолкла. Но даже связанная и с кляпом во рту, рыжая деваха кидала такие гневные взгляды в мою сторону, будто хотела испепелить. И пусть результата это никакого не принесло — взглядом убивать эта рыжая не умела, — но я успела прочитать в её глазах очередное проклятие и обещание: «Ты умрёшь! Я убью тебя!»

Тут же я снова увидела картинку в голове, как перерезаю ей горло кинжалом. Эта мысль показалась такой правильной, что я, как под гипнозом, потянулась воплотить её в реальность. Но маленькие ручки, всё ещё сжимающие мою талию, остановили. Чтобы успокоить малышку, я развернулась и погладила свободной рукой белокурую голову. Боковым зрением успела отметить, как второй орк перекинул брыкающуюся и что-то мычащую орчанку через плечо и понёс в ту сторону, откуда она приехала. За попытку ударить его коленками в грудь, деваха схлопотала хлёсткий удар большой лапищей по пятой точке. Звук вышел громкий, как и гогот того самого орка.

Большой кабан (в реальной сбруе), посмотрев на всё происходящее, послушно засеменил следом за орком, уносящим на плече его всё ещё брыкающуюся хозяйку. Звонкие шлепки по её пятой точке, едва прикрытой кожаными ремнями, повторялись ещё несколько раз.

Моё же внимание теперь было приковано к действиям старшего из этой троицы орков. Он давно уже не стоял живым щитом между мной и рыжей: как только его сотоварищи усмирили деваху, он что-то сказал второму и теперь уже сам склонился над телом нашего орка.

— Что за рана была? — серьёзно спросил он, так и не найдя на теле своего собрата причины его бессознательного состояния.

Только я не спешила отвечать. Пока всё ещё не ясно было, что они сделают дальше. Так что расслабляться было рано. Третий орк, тот, что был самым молодым, начал приближаться к нам. Прижимая малышку к себе, я не опускала руку с кинжалом и готовилась, сама не зная к чему.

— Да убери ты свою зубочистку! — рявкнул молодой и специально клацнул зумами, проходя мимо нас.

Встав рядом со старшим орком, он не столь пристально осмотрел тело на песке и предложил:

— Может, на спине? Давай перевернём!

— Нет! — тут же закричала я. — Рана была на голове.

Орки недоверчиво начали рассматривать голову зелёного громилы. А моя малышка подобрала с песка ножны и протянула мне. Как только лезвие скользнуло в них, меня будто что-то отпустило, я почувствовала облегчение. Внутренняя часть ладони уже не так горела, а на вид вообще была обычной.

— Ты врёшь, ушастая, тут нет никаких новых ран и даже шрамов! — обвинил меня молодой орк.

Подойдя ближе, я показала на то место, которое лечила, и сама поразилась, не увидев следов крови на коже орка. И мокрый песок под ним был чистым, будто губка поглотив кровь орка и не оставив следа.

— Был рассечён висок. Я сделала всё,