Останься со мной - Брук Монтгомери

Мы с Лэнденом заходим, волоча ноги, как побитые псы. Понятия не имею, что сказал шериф, но собираюсь включить невинного, пока вина не доказана.

— Хотите рассказать, почему десять минут назад шериф Вагнер звонил и спрашивал, где вы были? — мама стоит с рукой на бедре.

А устрашающий взгляд отца даёт понять: если попадёмся на лжи, месяц будем на самых грязных работах.

— Без понятия, — пожимаю плечами и прячу руки в карманы, пока Лэнден молчит рядом.

— Хватит врать. Что вы сделали? Лучше скажите сейчас, пока он не приехал вас арестовывать, — говорит отец.

— Арестовывать за что? — спрашивает Лэнден.

— За нападение при отягчающих обстоятельствах, — отец скрещивает руки на груди. — Так что давайте ещё раз: что вы сделали?

— Это не их вина, — заходит Магнолия с набитым ртом. — Мой парень… точнее, бывший, подсыпал что-то в мой напиток, а когда потащил меня из бара, Трипп ударил его, прежде чем Uber успел уехать.

— А потом ещё и пнул его в грудь, когда тот снова попытался её утащить, — добавляет Ноа.

С тяжёлым вздохом зажмуриваюсь, мысленно проклиная сестру за то, что добавила мне проблем.

— Это правда, — подтверждает Лэнден. — Он просто защищал Магнолию.

— Правда или нет, но кто-то вызвал 911, а Трэвис рассказывает совсем другую историю, — говорит мама.

— И что он там несёт? Свидетели же есть — видели, что он первым ударил, — я выпрямляюсь и встаю твёрже. Я не собираюсь в тюрьму из-за этого мудака.

— Что ты напал на него и похитил его девушку, — поясняет отец.

— Я ему больше не девушка! — тут же влезает Магнолия.

Я качаю головой — не на том она акцент делает.

— И я тебя явно не похищал…

— Ну да, — пожимает она плечами и откусывает брауни, что вчера пекли мама с бабушкой Грейс. — Разве нельзя просто позвонить шерифу и объяснить, что произошло на самом деле? Мы дадим показания, и Триппа отпустят.

— Это не так просто, — качает головой отец. — Лучше, если Трипп сам придёт и даст показания. Потом проверят его слова по свидетелям, и если всё сойдётся, его отпустят.

— Вы серьёзно?

— Лучше опередить события. Наш адвокат придёт с утра, и если шериф будет в хорошем настроении, у тебя будут плюсы за то, что сам пришёл.

— Полный бред, — почти срываюсь я, и единственное, что удерживает меня от вспышки — близость Магнолии и её запах.

Я бы тысячу раз врезал и пнул Трэвиса, лишь бы он держался от неё подальше.

Я готов встретиться с шерифом, рассказать правду и доказать, что имел полное право защитить себя и Магнолию.

— Ладно, — бросаю, пока мама не успела меня одёрнуть. — Но девчонки останутся здесь. Этот придурок подмешал ей экстази, и Ноа тоже из него пила. Когда действие спадёт, их может накрыть депрессией. Думаю, у них ещё пару часов, пока всё не выйдет из системы.

— Я посижу с ними, — говорит Уайлдер. — Всё равно спать не собирался.

— Ау, ты нас любишь, — дразнит Ноа.

Магнолия смеётся.

— Нет, он просто любит драму.

— Пошли, сын. Я отвезу тебя, — говорит отец, проходя мимо, но задерживается, кладёт руку мне на плечо: — Горжусь, что присмотрел за Магнолией.

Я опускаю взгляд, киваю и иду за ним.

— Только не вздумай сорваться на шерифа, Трипп. Оранжевый тебе не к лицу, — поддевает Уайлдер.

Я показываю ему средний палец, а он ухмыляется.

— И не переживай за работу. Когда вернёшься из тюрьмы, все твои дела будут ждать, — добивает он.

— Трипп, подожди, — Магнолия догоняет меня, обнимает за талию и прижимает щеку к моей спине. — Спасибо, что рисковал ради меня. Ты хороший друг.

Друг.

Может, попрошу шерифа пристрелить меня, вместо того чтобы надевать наручники. Так хоть избавлюсь от этих мучений.

Но сам ведь первый назвал её другом, так что злиться на неё за это не могу.

Я похлопываю её по руке, убираю её от себя и, не оборачиваясь, говорю:

— Иди спать, Роза. Отоспись. И не вздумай забирать вещи из его дома одна.

Она тянет меня за руку, заставляя посмотреть на неё через плечо.

— Если уж ты так настаиваешь на цветочных прозвищах, кроме моего имени, то мне нравится «Санни». Подсолнухи — символ позитива, счастья и надежды.

Я чуть улыбаюсь, радуясь, что она хоть раз не высмеивает меня за это.

— Запомню.

И ухожу, пока не сделал то, о чём пожалею. Например, не поцеловал её по-настоящему.

Глава 4

Магнолия

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ, ДВА С ПОЛОВИНОЙ ГОДА СПУСТЯ

— Хорошего ма-а-гнолиевого дня! — нарочито выделяю первую часть, чтобы совпадало с моим именем, и широко улыбаюсь, когда миссис Холлис забирает свой латте и кладёт пятёрку в банку для чаевых.

— Спасибо, Магнолия. И тебе, — подмигивает она и дарит ту самую тёплую улыбку, которую я помню всю свою жизнь — ведь она мама моей лучшей подруги.

Каждый вторник и пятницу я ставлю свой фургончик с кофе «Утреннее мокко от Магнолии» у ранчо и конного ретрита Шугарленд-Крик, продавая «модные» напитки рабочим и гостям. В другие дни работаю в центре города, в зависимости от событий, а по субботам переезжаю на фермерский рынок, чтобы обслуживать утренний наплыв покупателей за свежими овощами и цветами. Они любят подзарядиться кофеином перед уходом, а я обожаю быть сама себе хозяйкой — вместо того, чтобы вкалывать в старой кофейне у миссис Бланш, где мне недоплачивали и не ценили мои идеи.

Теперь я могу писать на доске милые надписи вроде «Платите наличкой и это бесплатно #ДевичьяМатематика» и готовить модные латте. Это лучшая работа в мире.

Самый популярный напиток — под номером тринадцать: «Латте для cвифти» с сиропами мокко и фундука, взбитыми сливками и шоколадной паутинкой сверху. Его обожает Мэллори — племянница миссис Холлис, которой тринадцать. Она переехала к ним после смерти родителей несколько лет назад, и, так как Ноа — моя лучшая подруга, Мэллори стала мне как младшая сестра.

— Доброе утро, красавица, — густой южный выговор Лэндена вырывает меня из мыслей, и я сразу оживляюсь.

Рядом с ним стоит Трипп, скрестив руки, и закатывает глаза на чрезмерный флирт Лэндена. Я в итоге призналась Лэндену, что у меня есть симпатия к Триппу, и с тех пор, как он относится ко мне как к надоедливой младшей сестре, Лэнден любит устраивать представления, когда Трипп рядом — исключительно ради собственного развлечения.

Честно говоря, так ему и надо за все эти двойственные сигналы, что он мне посылает. Годы надежд, что он наконец увидит во