Останься со мной - Брук Монтгомери

когда. — Я пролистываю ещё пару страниц с платьями и фотографиями райских уголков для медового месяца, пока не замираю, рассматривая кружевное платье мечты.

Я заехала к ней после работы — у неё появилась свободная минутка, а Фишер ещё был занят. Редко выпадает шанс провести время с ней одной, ведь эти влюблённые не отходят друг от друга, так что я решила воспользоваться моментом, когда она написала и позвала.

— В пятницу, в два, у «Мёрфи».

Я моргаю. Это уже через три дня.

Но она моя лучшая подруга, и, как её свидетельница, я не могу ей отказать.

— Принято, — вношу напоминание в календарь телефона. — Что-то ещё намечается? Хочу быть в курсе, чтобы ничего не пропустить.

Она готовит свадьбу с тех пор, как четыре месяца назад они обручились. До события остался месяц, и сейчас всё держится на последних штрихах.

— Последняя примерка платья через две недели. Так что, если собираешься худеть или набирать, делай это сейчас. Или готовься втягивать живот.

Я фыркаю, вспомнив нашу прошлую примерку.

— Я сказала портнихе, чтобы она сделала платье очень узким. Девочки будут выставлены как положено, — я выпрямляюсь, обводя рукой грудь и прогибаясь в спине.

Ноа сверкает глазами, но я вижу, как уголок её губ предательски приподнимается.

— Что? — пожимаю плечами. — Я не спала ни с кем уже больше года. Не осуждай меня.

— Больше года? Чёрт.

— И не говори. Я в отчаянии.

— Да ты не в отчаянии. Ты красивая, умная, смешная и успешная. Любой мужик был бы чертовски счастлив, будь ты его. Не смей соглашаться на что-то меньшее, чем совершенство.

— Не любой… — бормочу себе под нос.

— У Триппа свои заморочки, но однажды он поймёт, что упустил, когда ты будешь планировать свою свадьбу. Будет поздно, и ему останется только тонуть в своих последствиях.

Не то чтобы я не пыталась с Триппом. Я годами давала ему понять, что он мне нравится, но есть предел, когда надо перестать унижаться и бегать за мужчиной, который не хочет, чтобы его поймали.

На этом этапе это уже просто стыдно.

Я пыталась смириться и идти дальше, но сердце всё ещё бьётся, как у школьницы с влюблённостью. Если бы он перестал бросать украдкой взгляды и задерживать взгляд на моих губах так, будто хочет попробовать их на вкус, я бы поверила, что он меня не хочет.

По какой-то причине он просто не даёт себе поддаться тому, чего мы оба хотим.

— Ты уже начала писать речь? — спрашивает Ноа.

— Я должна говорить речь? — мои брови взлетают к линии волос.

— Ты моя свидетельница, так что да. Дэмиен скажет тост как шафер, а потом ты — свой.

Я хватаю телефон, открываю заметки, где у меня уже куча глупых моментов, и начинаю печатать ещё, посмеиваясь:

— О да. Ты пожалеешь, что напомнила мне.

— Магнолия… — предупреждающе произносит она.

Но меня этим не испугать.

— Это двадцать лет дружбы. Всё, что мы пережили и натворили. Это будет самая эпичная речь.

— Речь должна быть про меня и Фишера, — напоминает она, но я лишь отмахиваюсь.

— Ну да, да. Я вставлю туда что-нибудь про вечную любовь и родственные души. Но самое весёлое — это всё, что ты натворила до того, как встретила его.

Она уходит в ванную с протяжным стоном.

— Ты уволена.

— Мечтай… — поддеваю я. — Так, начать с истории про пирсинг соска или с того раза, когда ты нажралась и уговаривала какого-то мужика на улице набить тебе тату на заднице?

— МАГНОЛИЯ! — вопит она из ванной.

— Это был крик оргазма? Чёрт, аж до центра города докатилось. Неудивительно, что Фишер с первой ночи по тебе с ума сходил.

В меня летит щётка, ударяясь о стену.

— Мимо, — констатирую я, ничуть не впечатлённая.

— Не будет мимо нога в зад, если скажешь что-то без моего одобрения.

— Можно хотя бы упомянуть, как ты впервые залезла на механического быка и в итоге впечаталась лицом в мат? — приподнимаю бровь, а она бросает на меня взгляд из дверного проёма. — Или расскажу, как ты пошла покупать презервативы, споткнулась, и вся стойка рухнула на пол?

Она идёт ко мне с угрожающим видом.

— Ненавижу, что ты знаешь все мои позорные истории.

— Привилегия лучшей подруги!

Она лезет в шкаф, перебирает одежду.

— Помни, всё, что скажешь про меня, я верну тебе вдвойне, когда будет твоя очередь.

— Да хоть сейчас. Нам к тому времени будем под восемьдесят, и память у нас уже откажет.

— Помнишь, лет в тринадцать мы решили, что забеременеем одновременно, чтобы наши дети росли вместе?

Я смеюсь.

— Ага, и ещё мы должны были выйти замуж за братьев, чтобы стать сёстрами. Ты разрушила наши планы.

— Если вспомнить, это ты сказала мне подойти к Фишеру на родео. Так что винить тебе некого, кроме себя.

— Откуда мне было знать, что у него нет горячего младшего брата для меня? — фыркаю я. — А раз я не могу выйти за твоего брата, сестрами нам не быть.

— У меня четыре брата, так что никогда не говори «никогда».

— Трипп меня не хочет, с Лэнденом я уже сходила на свидание, остаются только близнецы-непоседы? Нет уж. — Пауза. — Хотя…

— Нет, — отрезает она. — Они точно не собираются остепениться.

— А я бы могла это изменить…

Ноа фыркает, доставая из шкафа наряд.

— Так говорит каждая, кто с ними спала.

Я падаю на кровать с протяжным стоном.

— Ну и ладно, не жди меня. Иди сама, рожай, а я буду клёвой тётей с деньгами и конфетами.

Она накидывает на меня плед, погружая комнату во тьму.

— У тебя ещё куча времени, драматическая ты душа.

— Если мне суждено умереть старой и одинокой, начинай подбирать мне гроб. Но пусть будет мягко и с подушкой из ткани с высоким количеством нитей.

— Если не перестанешь жалеть себя, я затащу тебя в Twisted Bull и заставлю сесть на механического быка, — сдёргивает плед и нависает надо мной.

— Мне нужно будет выпить хотя бы полторы кеги, чтобы я на него села.

— Не испытывай меня, — она хватает меня за руку и тянет на ноги. — Пошли. Я кормить тебя веду. Может, это поднимет тебе настроение.

Глава 5

Трипп

— Чёрт, я же охрененно сексуальный ублюдок, — ухмыляется Уайлдер, стоя перед зеркалом и самодовольно проводя ладонями по лацканам смокинга.

Магнолия, скрестив руки, стоит рядом и закатывает глаза, но я замечаю тень улыбки — значит, её забавляют эти его дурацкие понты.

Лэнден фыркает, пока наш придурковатый брат расхаживает по залу, словно он