Останься со мной - Брук Монтгомери

— Пройдет, — хрипло отвечаю я. — Просто… нужно… немного времени.

Ее ладонь ложится на мою наполовину расстегнутую рубашку.

— У тебя сердце колотится. Дыши глубже и сосредоточься на моем голосе.

Я киваю, медленно наполняя легкие.

— Ты липкий, — ее рука скользит к моей щеке, потом она переплетает свои пальцы с моими. — Тебе что-нибудь нужно? Воды? Свежего воздуха?

Машину времени.

Чтоб ее рука никогда не отпускала мою.

Мир, в котором я могу прикасаться к ней.

— Расскажи мне тупую шутку или историю, — бормочу я.

— Серьезно?

— Отвлеки меня. Скажи что угодно.

— Ладно. Эм… Старик Терри сегодня утром зашел за кофе, и, когда уходил, уронил что-то. Нагнулся, чтобы поднять, и я увидела весь его зад. Хуже, чем у сантехника. Волосатый, как Снежного человека. Я чуть завтраком не подавилась.

Я сдавленно смеюсь.

— Да его жопу, по-моему, уже все видели. Клянусь, у него ремня никогда не было.

— И трусов тоже.

Я вжимаю ногти в ладонь, глядя ей прямо в карие глаза. Она так близко… и все же недостаточно.

— Что еще есть?

— Подожди, дай подумать.

Мой взгляд соскальзывает к ее нижней губе, когда она прикусывает ее.

— Как и следовало ожидать, Уайлдер там вовсю строит из себя крутого перед Шэннон. Флиртует так, будто жизнь зависит, и при этом совершенно не видит, что Шэннон не только не заинтересована, но еще и встречается с девушкой.

Я уже смеюсь в голос — это же в его духе. Абсолютно слепой.

— Она пытается быть вежливой и профессиональной, но я вижу, что она вот-вот скажет ему правду и разобьет его бедное сердце.

— Бедное сердце? — фыркаю я, ощущая, как из груди уходит тяжесть, словно слон перестал на ней сидеть. — Он ее имя забудет, как только сядет в машину.

— Наверное, так и будет, — она смеется и пристально на меня смотрит. — Ты уже выглядишь лучше.

Я откидываю голову назад, закрываю глаза, и волна смущения накрывает от того, что Магнолия стала свидетелем этого.

— Спасибо, что отвлекла от самого тяжелого момента.

— Рада помочь. Это часто бывает? — мягко спрашивает она.

Она даже не знает, что уже не раз помогала мне. Стоило на каком-нибудь семейном событии или в баре почувствовать приближение приступа, стоило лишь найти ее взгляд — и приходило облегчение.

— Давненько не было. Сразу после Билли… да. Но работа спасала. Бесит, что до сих пор так действует, — признаю я.

Она берет меня за руку и переплетает наши пальцы, и мои глаза тут же распахиваются.

— У горя нет срока годности, Трипп. Иногда кажется, что это было очень давно, а иногда — что только вчера. Здесь что-то напомнило тебе?

— Да, — отвечаю я, но вместо того чтобы пояснить, резко отстраняюсь и поднимаюсь на ноги. Я уже достаточно опозорился и теперь должен просить Шэннон принести мне новую рубашку. Последнее, что мне стоит делать, — это подпускать Магнолию ближе.

Она тоже встает, поправляя джинсы и топ, избегая моего взгляда. И я даже не злюсь — не на нее. Я сам годами держал ее на расстоянии, хотя всегда хотелось шагнуть навстречу. Потеря Билли стала таким уровнем боли, что она сожрала меня целиком. Я знаю: второй раз я такого не переживу.

Начни я встречаться с Магнолией — это риск, который ударит не только по моему сердцу, но и по сестре, и по всему нашему кругу. Если я облажаюсь или она вернется к Трэвису, я уже никогда не смогу избавиться от ее присутствия.

Это будет хуже, чем потерять лучшего друга, потому что она останется рядом — живое напоминание о моей разбитой душе и той вине, что я и так ношу.

Но есть часть меня, которая думает, что этот риск может стоить того…

Если бы только у меня хватило смелости сделать этот шаг.

Глава 6

Магнолия

— Как поживает мой любимый кузнец? — широко улыбаюсь я Фишеру, когда он подходит к стойке. Я его не видела с примерки смокинга две недели назад. Тогда он заглянул после Триппа, чтобы подписать кое-какие бумаги и узнать, как идут дела.

Он усмехается, вытаскивая из заднего кармана кошелек.

— Я ведь единственный кузнец, которого ты знаешь.

— Возможно, но всё же, — пожимаю плечами. — Что тебя в город привело?

По пятницам я паркуюсь в центре: сначала ловлю утреннюю толпу, потом остаюсь до вечера для тех, кто заходит после работы.

— Прикупаю кое-что для медового месяца. Но тсс, это сюрприз. Ноа думает, что я встречаюсь с Джейсом на обед.

Я изображаю преувеличенный шок и прижимаю руку к груди.

— Хочешь, чтобы я соврала своей лучшей подруге? Хм… Это может стоить тебе дороже… — киваю в сторону баночки для чаевых.

Он качает головой, достает двадцатку и опускает внутрь.

— Хватит за молчание?

— Сойдет. Что тебе приготовить?

— Обычный кофе с карамелью и двойной порцией сливок.

— Знаешь, что к нему идеально подойдет? — беру стакан. — Маффин с черникой, шоколадом и корицей.

Это мой новый эксперимент. Пеку я недавно — клиенты начали просить что-то к кофе, и я решила начать с малого. С холодами я всё больше времени провожу внутри, так что можно и попробовать.

Плюс, это помогает не думать о том, что я обречена на жизнь одинокой женщины с котами. Ну… как только заведу котов. Вон, у Тейлор Свифт это работает.

Хотя я, наверное, забуду его кормить.

Может, завести хомяка? На девяносто процентов уверена, что хомяка я смогу не угробить.

— Маффин с чем, прости?

— Я смешала чернику и шоколадные капли с щепоткой корицы, — объясняю, готовя ему кофе. — Это оргазм для вкусовых рецепторов.

Его брови приподнимаются, но он не отказывается. Фишер слишком милый, чтобы подшучивать над моими странными экспериментами.

Жаль, у него нет брата. Желательно моего возраста, богатого и свободного.

— Сколько у тебя осталось?

Я ставлю крышку на стакан и протягиваю ему.

— Три. С утра уже пять продала.

— Ладно, беру все. — Он широко улыбается, доставая деньги.

— Все три? Только не дай парням Холлис тебя с ними увидеть. Они за один подерутся.

— Пфф. Они слишком боятся гнева своей сестры, чтобы связываться со мной.

Я смеюсь, потому что это правда. Ноа хоть и младшая в семье, но веревки из братьев вьет. Теперь, когда Фишер станет частью семьи, ему автоматически полагается защита.

Я упаковываю маффины, он протягивает мне пятидесятку и говорит оставить сдачу.

Мой рот округляется.

— Ты уверен? Это же почти тридцать процентов чаевых.

— Считай подарком за всё, что ты делаешь для