Останься со мной - Брук Монтгомери

Чёрт, она с ног до головы сексуальна.

Я моргаю, пытаясь стереть картинку из головы и не чувствовать себя подонком. Но всё же дочитываю их сообщения. По тому, как они переписываются, у меня закрадывается мысль, что у Лэндена до сих пор есть чувства к ней.

— Хорошо поймал, — говорит он, когда успокаивает Сидни.

— Ага. — Протягиваю ему телефон. — Кто, чёрт возьми, этот Тор?

Он ржёт так громко, что я чуть не подумал, будто это Сидни фыркнула.

— Значит, видел, да? — убирает телефон в карман.

— Так скажешь или нет?

Мы едем к семейному сараю, и он пожимает плечами:

— Да так… никто.

— Ага, конечно. Ты всё ещё в неё влюблён?

— Только как в подругу.

— Уверен? Я же видел переписку.

Он смеется, и это меня злит.

— Почему она шлёт тебе нюдсы?

— Да чтоб тебя, Трипп. Ты ей что, парень? Что за допрос?

— Потому что я тебя знаю.

— И что это значит? — обижается он.

— Что ты не ищешь ничего серьёзного. Сам же говорил.

— А Магнолия ищет?

Не знаю. Но знаю, что он её обидит. А тогда мне придется вышибить из брата дурь.

— Так когда уже позовёшь её на свидание?

— Ты о чём? — в животе неприятно скручивается. Я никому не говорил о своих чувствах. С чего он решил?..

— О том, что пора перестать делать вид, будто её не существует, и признаться, что она тебе нравится.

— Я так не делаю.

Его усмешка бесит меня, но возразить нечем, так что я замолкаю.

Мы едем молча до нового семейного сарая, где держим своих лошадей. Прошлым летом он сгорел, но мы быстро всё расчистили и начали строить заново. К счастью, тогда Фишер вытащил всех лошадей, хотя чуть не потерял сознание от дыма.

Сарай стоит недалеко от дома родителей — главного дома на ранчо. Мы с Лэнденом переехали в этом году в один из дуплексов для работников. Он занял верхний этаж, я — нижний. Две спальни, две ванные — после жизни с братьями, бабушкой Грейс и кузиной Мэллори это кажется роскошью. Иногда, правда, скучаю по хаосу. Но хотя бы по воскресеньям мы ужинаем всей семьей.

— Потусуемся сегодня вечером? — спрашивает Лэнден, когда Сидни и Франклин уже почищены и стоят в стойлах.

— Не-а. Мне надо морально подготовиться к завтрашнему аду.

Он хлопает меня по плечу.

— Ты хотел сказать — к самой легендарной вечеринке.

— Ага. Некоторым из нас вообще-то работать в выходные.

— У тебя дежурство по домикам. Большое дело.

Большое дело? Легко ему говорить.

Каждый день после обеда я работаю в Лодж с администратором, когда заезжают гости. Те, кто останавливается в конных домиках и хочет кататься по тропам, обязаны использовать одну и ту же лошадь на всё пребывание. Родители хотели, чтобы у каждого гостя был особенный опыт, поэтому лошадей подбирают по уровню навыков и возрасту. Моя работа — выбрать подходящую лошадь и позвонить Вейлону, чтобы он подготовил её.

— Я ещё и по утрам тренируюсь, — напоминаю я, хотя Лэнден тоже тренируется, только вне сезона случки.

— Пожалуйся мне, когда будешь всё лето дрочить коней.

Лэнден обожает хвастаться тем, что руководит племенной программой, которая занимает его всё лето. В остальное время он ухаживает за жеребцами и занимается бронированием кобыл на следующий год.

— Сам ведь вызвался на эту должность, — напоминаю я.

— Ну да. А кто ещё может похвастаться, что зарабатывает продажей спермы? — он игриво двигает бровями и облизывает губы.

— Ты такой ебанутый, — качаю я головой, направляясь к своему пикапу.

— Не забудь, что завтра ночью ты мой водитель, сучонок. Подбросишь меня с Куинн, а потом завезешь Лидию к себе — на «ночной колпак».

— Ага, я всегда у тебя на побегушках. Но Лидию я к себе не повезу, пусть ищет другой транспорт.

— Ну не будь таким. Просто займи её на пару часов, а потом они с Куинн вызовут такси.

— Нет.

— Это же мой день рождения… — протягивает он нараспев так, что мне хочется заехать кулаком в его гламурную физиономию.

— Да я нажрусь в хлам, лишь бы не везти тебя и близнецов домой. Лучше уж отрублюсь в подворотне, чем привезу её к себе.

Лэнден толкает меня в дверь водительского сиденья и обходит к пассажирской стороне.

— Не посмеешь.

Он прав. И меня это бесит.

Если я не дома или у родителей, я не пью.

Одна только мысль об этом вызывает угрозу панической атаки.

— Ты мудак, — говорю я, садясь и пристегиваясь.

Я в аду.

Нет, это даже хуже.

Лидия не убирает от меня руки, а Лэнден так уткнулся в Куинн, что даже не удосуживается прийти меня выручить.

День я провел за делами по хозяйству, потом собрался выходить. Вейлон с Уайлдером давно уже завелись и были готовы к вечеринке. Мы с братьями встретились у Лэндена на разогрев — ну, я пил воду — а потом я всех отвез в город. Сначала заехали в мексиканский ресторан, чтобы набить животы, а потом пошли в Twisted Bull, где я сейчас сгораю в адском пламени.

Уайлдер записал всех на механического быка, включая Фишера, которому и держаться за рога не надо. Ноа держится рядом с Магнолией, и когда я вижу её мудака-бывшего, злость скручивает кулаки сама собой.

Я редко его встречал с тех пор, как он сдал меня шерифу два года назад, из-за чего я отрабатывал сотню часов общественных работ. Поскольку у меня были свидетели, подтвердившие, что всё произошло иначе, удалось договориться и не загреметь за решетку. Всё лето я держался подальше от Трэвиса и работал в приюте для бездомных и в продовольственном банке.

Магнолия даже вызвалась отработать эти часы за меня, чуть ли не умоляла шерифа, потому что чувствовала себя виноватой, но я был категоричен. Это я ударил и пнул Трэвиса, и да пошел он, я бы сделал это снова, лишь бы он оставил её в покое.

Но, похоже, вселенная решила наказать меня. Он пришёл именно сегодня, когда я не могу вырваться из лап Лидии и её липких пальцев, чтобы как следует присмотреть за Магнолией.

— Хочешь выпить? — слишком громко шепчет она мне в ухо, пока мы сидим за высоким столиком.

— Я только воду пью. Но ты можешь заказать себе еще.

Я сверлю взглядом Лэндена через стол, а он тем временем устраивает яблочный поцелуй с языком внутри рта Куинн.