Нечистивый союз - Айви Дэвис

— Хорошо, — говорит мама, пожимая ему руку.

Сальваторе смотрит на меня. Его глаза покраснели, отчего он выглядит ещё старше. — Сесилия, полагаю? — Он протягивает мне морщинистую, покрытую пятнами руку.

Я сглатываю. Не могу пошевелиться. Ничего не могу сделать. Это, должно быть, хитроумная шутка Антонио. Другого объяснения нет.

Но когда Антонио строго говорит: — Сесилия, — я знаю, что он настроен серьезно.

Я заставляю себя пожать руку Сальваторе. Она вся влажная. Я отпускаю её, как только это уместно, но не грубо. Мой взгляд находит Тео поверх головы Сальваторе, и его хмурый вид радует меня. По крайней мере, Тео это тоже не нравится, хотя я не знаю почему. Может, ему просто не нравится, что старик Сальваторе охотится на молодую женщину вроде меня.

Или, может быть…

Нет. Я даже не могу представить, что Тео может меня полюбить. Это невозможно.

Антонио жестом предлагает Сальваторе сесть, и когда старик садится, он стонет так, будто его вот-вот хватит удар. Знаю, это ужасно мелочно, но мысль о его смерти приносит мне облегчение. Если он мёртв, мне не придётся выходить за него замуж.

Сальваторе садится на диван рядом со мной. Я подвигаюсь, чтобы освободить место, но он лишь придвигается ближе. Мама, сидящая с другой стороны, вжимается в край дивана.

— Не могли бы вы подвинуться? — любезно просит она Сальваторе.

— О, — он кивает и дает мне больше места.

Мы с мамой переглядываемся. По крайней мере, она меня поддерживает.

Антонио садится в кресло, изображая главу семьи. Но он не может быть главой семьи. Ведь он не живёт здесь и почти не навещает нас, разве что на семейные ужины. Мама — глава семьи, и ей следует оказывать это уважение.

— Я хотел вас познакомить, — говорит Антонио, не встречаясь со мной взглядом. Он знает, что солгал мне. Ну, не совсем солгал, но он скрыл от меня правду. Он никогда не говорил мне, что Сальваторе будет таким старым. Он знал, что если бы сказал, я бы ни за что не пришла на встречу.

— Я рад, — говорит Сальваторе. — Такая молодая, красивая.

Я напрягаюсь, когда чувствую его дыхание. Запах, как от затхлых старых конфет. Неужели я должна выйти за этого мужчину и рожать от него детей? Честно говоря, я бы лучше умерла.

— Сесилия, скажи что-нибудь, — говорит Антонио.

— Что? — спрашиваю я.

Напряжение в комнате почти невыносимое. Хорошо. Тогда я, возможно, умру и не буду участвовать в этой свадьбе.

Антонио вздыхает, ёрзая на стуле. От его недовольства мне сейчас хочется плакать. Как он может так со мной поступать? Всё потому, что беспокоится о своей репутации среди подчиненных? Потому что хочет расшириться?

— Поговори с Сальваторе, — призывает Антонио.

Я заставляю себя слегка повернуться к старику. — Э-э...

— Я знаю, ты, вероятно, не ожидала, что выйдешь замуж за такого человека, как я, — говорит Сальваторе.

В этом он прав.

— Но уверяю тебя, — говорит он, беря меня за руку. Я сопротивляюсь желанию отстраниться. — Я позабочусь о тебе. — Он облизывает губы, и меня бросает в дрожь. Я буквально отшатываюсь от него.

Но когда я пытаюсь убрать руку, он держит меня крепко. Так крепко, что почти больно. Он скользит рукой выше по моей руке, гладя меня, словно я питомец.

Я пытаюсь отстраниться, но он все равно не отпускает.

Я поворачиваюсь к маме, и, хотя она выглядит неуверенно, она молчит. Она уступает Антонио. Когда я смотрю на Антонио, ему, кажется, неловко, что Сальваторе так ко мне прикасается, но всё равно… он ничего не делает. Он ставит свои потребности выше моих.

Сильная загорелая рука хватает Сальваторе за руку и отрывает её от моей. Тео. Моё сердце подпрыгивает.

Сальваторе с усмешкой поворачивается к Тео: — Ты не смеешь меня трогать, ты… ты...

— Я личный телохранитель Сесилии, — объясняет Тео. — Моя работа — защищать её.

Сальваторе встаёт, но его голова достаёт Тео лишь до плеча. — Я стану её мужем. Скоро мне придётся защищать её. И я смогу прикоснуться к своей жене.

— Пока не жена, — напоминает ему Антонио, присоединяясь к Сальваторе и Тео. — Тео не имел права к тебе прикасаться, — Тео напрягается от слов Антонио, — но тебе не следует прикасаться к Сесилии, пока вы двое не поженитесь. Мы можем договориться об этом?

Сальваторе фыркает, но кивает. — Да. Согласен. Девушка должна быть нетронутой девственницей, когда мы поженимся. Я внесу свою лепту в это.

Я прижимаюсь к маме, она обнимает меня. Этого не может быть. Сальваторе — отвратительный старик.

Именно это я и говорю Антонио, когда Сальваторе уходит.

Антонио вздыхает: — Не будь грубой, Сесилия. Да, он старый, но он не противный.

— Я с тобой не согласна. Тебе не придётся с ним спать. — Я хватаю свой крест и тру его, пока не начинают болеть пальцы.

Тео возвращается на свое место в углу, наблюдая за схваткой между мной и моим братом.

— Просто сделай это для меня, — говорит Антонио. — Мне нужно расширить свои горизонты. Это единственный способ проявить себя перед моими людьми. Сальваторе может дать нашей семье огромную власть. Ты можешь стать причиной того, что наша семья станет настолько могущественной, что мы станем неприкасаемыми. Только подумай об этом, Сесилия. Это должно быть честью. Это не наказание.

— Похоже на то, — бормочу я, скрещивая руки.

— Ну, это не так. И вообще, почему ты думаешь, что я тебя наказываю?

— Может быть, потому, что я не видел тебя пять лет? Ты винишь меня за то, что я не старалась чаще видеться с тобой?

— Конечно, нет! — кричит он.

— Ты уверен? Мы были лучшими друзьями. И я не видела тебя пять лет. Я даже не пыталась связаться с тобой. Ты хоть немного на меня за это злишься?

— Нет. Я знаю, что ты не могла связаться со мной из-за Франко. Я не хотел, чтобы ты пострадала. Я тебя не виню.

Я уперла руки в бока. — Если ты так переживал, что я могу пострадать, зачем же ты выдаёшь меня замуж за такого мужчину?

— Какого? Пожалуйста, Сесилия, скажи мне. Что такое в Сальваторе, кроме того, что он старый?

— Когда он схватил меня за руку, мне было больно.

Антонио фыркает, отворачиваясь от меня. — Ты просто придумываешь оправдания, чтобы не выходить за него замуж. Ты просто несчастна, потому что тебе приходится выходить за старика, в то время как остальные наши сёстры замужем за мужчинами, которые ближе к ним по возрасту. Ты ревнуешь.

— Я не ревную, — говорю я сквозь стиснутые зубы.