Нечестивые - Си. М. Рэдклифф

рукоятку. Ее киска намокла от ее и моего оргазма. Я вонзаюсь в нее, пока каждая последняя капля моей спермы не окажется внутри нее. Я люблю трахать ее грубо, ощущая каждый дюйм ее тепла, окружающего меня, поглощающего меня, втягивающего меня.

О контроле над рождаемостью между нами никогда не было и речи. Если есть Бог, который управляет этой жизнью, он не был бы настолько глуп, чтобы позволить двум психопатам вроде нас создать другую жизнь. И если это случится, то мы разберемся с этим, когда потребуется.

Селена прижимается ко мне, когда я отпускаю ее горло. Она обвивает руками мою шею, прижимаясь ко мне и делая неглубокий вдох. — Когда-нибудь ты убьешь меня, — хрипит она, ее голос охрип от наших непредсказуемых действий.

— Я знаю, детка, — бормочу я, вытаскивая из нее свой член и держа ее в своих объятиях. — Но это будет чертовски красиво.

Она бормочет что-то неразборчивое мне в грудь, когда я опускаю нас обоих на землю. Селена потерялась в толчках вызванного нами землетрясения, а я беспечно потерялся в ней. Держа ее у себя на коленях, я натягиваю ее рубашку обратно на тело, прикрывая ее, пока она просовывает руки в отверстия.

— Думаешь, они слышали нас? — шепчет она, убирая с лица волосы цвета воронова крыла.

Из моей груди вырывается смешок. Ее тело застывает, когда мы слышим шарканье ног вдалеке. Поднимая Селену со своих колен, я поднимаюсь на ноги и тяну ее за собой. Она расправляет юбку на бедрах, пока я поднимаю брюки и застегиваю их.

Протягивая руку за спину, я ощущаю прикосновение грубой ткани к своей ладони, когда достаю маску из кармана. Я передаю ее Селене, и она поднимает ее, приподнимая бровь, прежде чем надеть на голову. Это лыжная маска, идентичная той, что на мне до сих пор. Карие глаза Селены встречаются с моими, на ее губах появляется зловещая ухмылка.

— Ты готова поиграть, дьяволица? — спрашиваю я ее, мои губы изгибаются вверх, когда я протягиваю ей руку.

Селена улыбается мне глазами, когда вкладывает свою нежную руку в мою, переплетая наши пальцы. — Пойдем поприветствуем нашего гостя на нашей игровой площадке.

ГЛАВА 6

СЕЛЕНА

Я следую за Ониксом, мои шаги легки, пока он ведет меня по коридорам. Мы следуем на звуки, издаваемые нашим незваным гостем, преследуя его по всему заброшенному приюту. Прошло много времени с тех пор, как к нам сюда приходил кто-то, кого мы приводили с собой не для развлечения.

Правила игры изменились, и теперь мы оба стали главными хищниками, преследующими свою добычу в темноте.

— Давай разделимся, — шепчу я, дергая Оникса за руку, чтобы он остановился. — Мы сможем охватить больше территории и, вероятно, так быстрее их найдем.

Оникс замолкает, его глаза мечутся между моими. Наконец он кивает и отпускает мою руку, прежде чем отступить в тень. Я смотрю, как его темная фигура исчезает, когда он заворачивает за угол и направляется в один из коридоров. Я сворачиваю в противоположный коридор, слыша, как его шаги становятся тише.

Мое сердце беспорядочно колотится в груди, когда адреналин бежит по венам. Не часто я теряю контроль, но на такой охоте все по-другому. Она нестабильна и непредсказуема.

Вспоминая сейчас об этом, мы были крайне беспечны и безрассудны. Никто из нас никогда не мыслил логически, но обычно я могла рассчитывать на то, что Оникс будет немного более расчетливым, чем сегодня вечером. Мы пошли на риск, проигнорировав человека, скрывающегося поблизости, зная, что они найдут мертвое тело. То, что нас застукают трахающимися, было наименьшей из моих забот.

Хотя это был волнующий порыв — воспользоваться тем шансом, который у нас был. Это было импульсивно, и я чертовски наслаждалась этим.

Но мы не можем позволить этому случиться снова. Это было слишком опасно. Если нас поймают здесь с трупом, каждая игра, в которую мы играем, окончена.

Я потерялась в своих мыслях, поглощенная голосами в моей голове, которые даже не отдают себе отчета в том, что я делаю. В итоге я захожу в комнату, где Оникс оставил тело, и оказываюсь лицом к лицу с нашим посетителем. У меня нет выбора, кроме как быстро соображать. У меня недостаточно времени, чтобы схватить нож так, чтобы он меня не увидел. Мне приходится импровизировать.

Парень поднимает голову, его глаза расширяются от испуга, когда он оглядывает комнату. — Что за хрень?

Мое появление в одном из разбитых окон привлекает мое внимание. Я осматриваю свое лицо и тело, зная, что могу использовать это в своих интересах. На моей шее появляется кровоподтек. Мои волосы спутались и выбились из-под маски. Моя одежда грязная и мятая от того, что меня только что хорошенько трахнули об стену. Оникс оставил кровавые потеки на моей коже.

Есть только один способ, которым я могу попытаться сыграть это. Я тяжело сглатываю, изображая ужас и печаль, и поворачиваюсь обратно к неизвестному мужчине. Пришло время разыграть девицу в беде.

Мой подбородок дрожит, нижняя губа надута, когда я с трудом сдерживаю слезы из глаз. — Помоги мне, — шепчу я, обхватывая себя руками за грудь. Это тщетная попытка, как будто я пытаюсь взять себя в руки, но на самом деле я просто пытаюсь сыграть свою роль и продать ее.

Он хмурит брови, склоняя голову набок. — Ты убила его? — спрашивает он меня, указывая на окровавленное, безжизненное тело на полу.

Я борюсь с желанием закатить глаза. Отвратительно, что мужчины просто калечатся при виде женщины, которой нужна помощь. Если бы он знал, что для него хорошо, он бы не доверял мне только потому, что у меня между ног киска вместо члена.

— Нет, — я качаю головой, делая осторожный шаг к нему. — Здесь кто-то еще. Он сделал это, — прерывисто вздохнула. Парень совершенно сбит с толку и в панике делает шаг назад, когда я придвигаюсь к нему ближе. Слезы текут по моим щекам сквозь маску, и мое тело сотрясается от рыданий. — Пожалуйста, помоги мне.

Я чувствую, как сперма Оникса стекает по моей ноге. Это согревает мою душу, зная, что, хотя его сейчас нет со мной, я хожу повсюду с постоянным гребаным напоминанием о нем. Хотела бы я, чтобы он наблюдал за этим прямо сейчас, видел, как хорошо я играю в эту игру.

— Почему ты в маске? — его голос звучит на октаву выше от испуга, когда он снова оглядывает комнату. Здесь нет никого, кроме нас. Клянусь, я слышу, как колотится его сердце