Нечестивые - Си. М. Рэдклифф

class="p1">Моя челюсть сжимается, пальцы сжимаются в кулаки. Это случилось, когда Селена училась в младших классах средней школы. В глазах других людей она была другой — у всех, кроме меня. В школе она всегда была тихой и ни с кем не конфликтовала. Она держалась особняком и занималась своими работами, которыми была одержима.

Наша школа слишком сильно, блядь, гордилась своей бейсбольной командой, и несколько парней в команде считали себя гребаными богами. Когда Селен несколько раз отвергала их ухаживания, они не смогли смириться с отказом и решили взять дело в свои руки.

Мы с Селеной никогда не ходили ни на какие школьные мероприятия, но одна из ее подруг с художественного класса настояла, чтобы она пошла на этот гребаный костер. Я не пошел. У меня уже были неприятности из-за того, что меня поймали на попытке утопить нашего соседа Мейсона в его бассейне. В тот единственный гребаный раз, когда меня не было там с Селеной, конечно, все пошло наперекосяк.

Четверо парней загнали ее в угол. У нее не было ни единого шанса против них. Обычно Селена была готова ко всему, но только в этот раз она была настороже и у нее не было никакого гребаного оружия. Капитан Хаксли что-то подсыпал ей в напиток, и после того, как она потеряла сознание, они потащили ее в яму и по очереди изнасиловали.

Даже если бы у нее было оружие, она не смогла бы защитить себя, не после того, как ее накачали наркотиками и сделали такой беспомощной.

Я нашел ее той ночью, ее ноги были в крови от их жестокого нападения. Селена не проронила ни слезинки. Я не знаю, было ли это потому, что она уже настолько закрылась от мира, что у них не было возможности прикоснуться к ее разуму, или, может быть, это потому, что она не в своем гребаном уме.

В любом случае, после того, как это случилось, все, что я видел, было красным. Кровь, гребаная красная. Их гребаная кровь покрывала мои руки и любую поверхность, с которой соприкасалась. Я позаботился о первых двух в ту ночь. О следующих двух я позаботился на следующий день.

Их тела так и не нашли, и мне было наплевать, найдут ли их вообще. Я бы с радостью сгнил в тюрьме за эти убийства. Я был осторожен с захоронением, и все их тела были сожжены в мусоросжигательной печи в подвале этого здания. После этого я позаботился о том, чтобы собрать весь пепел и выбросить его вместе с их зубами.

Никто никогда не узнает.

Селена никогда не обращалась в полицию. Какого хрена ей это было нужно? Она просто пошла дальше, хотя и была очень зла, что я лишил ее возможности отомстить. Даже при том, что это не повлияло на нее так, как вы могли бы подумать, она все еще хотела этого удовлетворения. Она хотела почувствовать их кровь между кончиками пальцев, и я забрал это у нее.

Я ничего не мог с собой поделать. Я должен был защитить ее, обеспечить ее безопасность. И я, черт возьми, потерпел неудачу.

— Почему ты мне о нем не рассказала?

Селена пожимает плечами. — Честно говоря, я забыла. Я то приходила в сознание, то теряла его, просто ловя обрывки их разговоров. Пока я не увидела его сегодня вечером, это вылетело у меня из головы.

Я прищуриваюсь, глядя на нее, не до конца доверяя ее словам. Если бы он действительно ходил в нашу школу, она бы увидела его после того, как это случилось. Может быть, она заблокировала его в своем сознании… Я не знаю. Что-то в этом есть не так, но кто я такой, чтобы допрашивать ее?

В этот момент Йен начинает шевелиться с того места, где он сидел на полу. — Что за черт? — он бормочет, поднимая голову. Его глаза закатываются, когда он моргает, без сомнения, проясняя затуманенное зрение. Его зрачки расширяются, и взгляд фиксируется на нас, когда он поднимает голову. — Отойди от нее! — кричит он мне, отбиваясь от веревок, которыми он привязан к столу.

Селена подходит к нему, склонив голову набок и пристально глядя на него. Я наблюдаю, как она присаживается перед ним на корточки. — Ты действительно меня не помнишь?

Йен перестает кричать, его глаза фокусируются на ней, а тело напрягается. — Откуда, черт возьми, я должен знать, кто ты? Что, черт возьми, здесь происходит?

Я придвигаюсь ближе к ним обоим, скрещиваю руки на груди и молча стою, наблюдая, как все это разворачивается. Это не то место, где я должен вмешиваться, но я готов разорвать его на части, конечность за гребаной конечностью, если потребуется. Я хочу смотреть, как жизнь утекает из его глаз, когда он истекает кровью на полу.

— Школа Стерджиса. Ты помнишь костер встречи выпускников... Ту единственную ночь в партере с твоими маленькими друзьями.

Брови Йена сводятся вместе, прежде чем его глаза начинают расширяться. — Подожди. Нет.

— Да, — Селена улыбается ему, кивает головой и проводит рукой по его щеке. — Теперь ты вспомнил.

— Я ничего не делал, — Йен качает головой, переводя взгляд с меня на него. — Они сказали мне, что ты плохо себя чувствуешь, и спросили, куда бы тебя отнести, пока ты не почувствуешь себя лучше.

— Но ты знал, что они отнесли меня туда и вместо этого изнасиловали.

Я наблюдаю, как краска отливает от лица Йена, а Селена медленно обходит его. Она проходит мимо меня, ее рука касается моей, когда она вытаскивает нож из моей руки.

— Я— э — э... меня там не было. Я не знаю, что произошло, ясно? — Йен смотрит на меня с мольбой в глазах, как будто он не знает, что мы двое — команда.

— Не лги ей, — предупреждаю я его низким и угрожающим голосом.

Йен тяжело сглатывает, когда Селена останавливается у его ног, глядя на него сверху вниз и терпеливо ожидая. Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что ее терпения хватит ненадолго. Пройдет совсем немного времени, и она несколько раз вонзит этот нож ему в грудь, не сказав больше ни единого гребаного слова.

— Я имею в виду, я слышал, как они говорили об этом потом, но больше я ничего об этом не слышал. Они хвастались, а потом это прекратилось. Я никогда не видел тебя в школе или еще где-нибудь, — Йен смотрит на Селену. — Почему ты не обратилась в полицию?

Голова Селены откидывается назад, мягкий смех срывается с