Побочный эффект спасения миллиардера - Лилия Хисамова

— А ты, — мягко перебивает мама, — такая, какая есть. И знаешь что? В тебе нет ни одного лишнего грамма, есть только лишние сомнения.

Мама подходит ближе и берёт меня за руки:

— Ты когда-нибудь видела, чтобы пациенты обращали внимание на то, худой перед ними врач или полный? Нет. Они видят заботу, внимание и профессионализм. То же самое и в жизни: люди тянутся к тем, кто светится изнутри.

Я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение постепенно тает:

— То есть ты не думаешь, что мне надо худеть?

— Думаю, — серьёзно отвечает мама, мягко кладя руку мне на плечо, — что тебе стоит перестать сравнивать себя с кем-то. Ты уникальна, и это куда важнее любых цифр на весах.

— Тогда почему Кирилл не обратил на меня внимания? — вздыхаю я.

— Кто такой Кирилл? — мама слегка приподнимает бровь, будто готовится выслушать историю болезни.

— Парень, который мне нравится. Мы вчера с ним целовались… Но он всё равно выбрал тощую Ульяну.

Мама на секунду замирает и медленно моргает.

— Ульяну из кардиологии? — уточняет она.

Киваю.

— Парень, о котором ты говоришь, — Кирилл Андерин?

— Угу. Откуда ты знаешь? — удивляюсь я.

— Так о них вся больница говорит. Ульяна героически спасла парня из тонущей машины. Вытащила его и реабилитировала, пока не приехала «скорая». А он, впечатлённый её отвагой и профессионализмом, пообещал купить квартиру и открыть салон красоты.

Я давлюсь шоколадкой и начинаю громко кашлять.

Мама тут же хлопает меня по спине.

— Ульяна проявила себя настоящей героиней, и Кирилл это оценил.

— Нет-нет! Она лгунья. Никого эта мерзавка не спасала! — выбрасываю фантик в мусорку. — Кирилла спасла я! Это я прыгнула в ледяную воду.

Поверить не могу, что всё это время правда томилась где-то внутри, придавленная слухами и чужой версией событий.

Хлопнув дверью, я выбегаю в коридор так резко, что сквозняк колышет плакаты про здоровый образ жизни на стене.

Сейчас, когда у меня есть голос, я могу рассказать Андерину правду.

Лифт ползёт мучительно медленно, будто специально издевается. Нажимаю кнопку закрытия двери раз, другой, третий.

— Ну же, давай! — шиплю я, постукивая ногой. — У меня тут мировая справедливость на кону, а ты изображаешь черепаху на пенсии!

Двери наконец сходятся, кабина трогается.

Я глубоко вдыхаю, прокручивая в голове первые фразы: «Кирилл, послушай, всё было не так…» — или, может, сразу с козырей: «Ульяна врёт. Спасла тебя я».

В голове уже рисуется сцена: Кирилл смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в них — изумление, благодарность, возможно, даже восхищение.

Лифт останавливается, двери разъезжаются.

Иду по коридору, стараясь не спотыкаться о собственные эмоции.

Палата Андерина пуста. Где же он? Неужели его уже выписали?

О нет!

Я опаздала.

Может, он сейчас с Ульяной? И эта стерва вешает ему очередную лапшу на уши?

С боевым настроем я спускаюсь обратно в кардиологию.

— Маша!

— Ой, здрасте! — узнаю дрессировщика крокодилов и улыбаюсь. — Как вы себя чувствуете?

— Прекрасно! — бодро отвечает. — Я как раз тебя искал, чтобы отдать вот этот зуб.

Мужчина протягивает мне небольшую коробку, словно королевский дар.

— Спасибо, — беру подарок, недоумённо его разглядывая. — А что мне с ним делать?

— Этот зуб должен принести тебе удачу, — серьёзно говорит мужчина. — Спасибо тебе, девочка, что спасла моё сердце.

Он обнимает меня тепло, по-отечески, и я не отстраняюсь. Но вдруг мой взгляд цепляется за знакомый силуэт в конце коридора.

Кирилл!

Точно, там стоит Кирилл. Рядом с моей мамой.

— Извините, мне пора, — быстро говорю я дрессировщику и направляюсь к ним, стараясь унять дрожь в коленях.

Иду медленно, будто взвешивая каждый шаг. Кирилл стоит ко мне спиной.

— Доктор Мясникова? — обращается он к маме.

— Да? — отзывается она.

— Я хотел вас поблагодарить.

— Меня? За что? — искренне удивляется.

— Вы спасли мне жизнь. Это были вы! Не Ульяна. Теперь я знаю правду.

— О, так вы Кирилл? — улыбается мама. — Но вас спасла не я… — она замечает меня, и глаза её загораются. — Это была Маша.

— А вы не Маша? — растерянно переспрашивает Андерин.

— Нет, конечно. Я её мама. Маша стоит позади вас, — кивает в мою сторону.

Время будто замирает.

Я забываю, как дышать, как говорить, как вообще существовать в этом мире.

Что сейчас будет?

Кирилл оборачивается. Наши взгляды встречаются.

Я сглатываю, пытаясь собраться с мыслями. И наконец, чуть дрожащим голосом отвечаю:

— Да. Это была я.

ГЛАВА 10

— Вау!

Звук мужского голоса эхом отскакивает от белых стен больницы.

Мама незаметно отступает в сторону, давая нам пространство.

В коридоре становится тихо, только где-то вдалеке раздаются приглушённые шаги медперсонала да монотонный писк мониторов.

— Вау? — смущённо переспрашиваю, чувствуя, как щёки заливает жар.

Кирилл широко улыбается, в уголках его глаз собираются лучики морщинок.

— Я искал тебя.

Мои щёки окончательно становятся бордовыми.

— А я тебя.

Мы оба замолкаем.

Столько всего нужно сказать.

Мысли витают в голове, как пчёлы в улье, но ни одна не хочет вылетать первой.

— Ты… — начинаю я.

— Ты… — одновременно произносит Кирилл.

И мы оба смеёмся.

— Я хоте… — пытаюсь начать снова.

— Я хоте… — вторит он.

И опять замолкаем, улыбаясь друг другу, как два школьника на первом свидании.

— Давай сначала ты, — уступает мне Кирилл.

Но я до сих пор не знаю, с чего начать.

— Лучше ты.

— Хорошо, — он прочищает горло, не сводя с меня взгляда. — Почему ты сбежала?

Чувствую укол вины. Ведь, правда, если бы я вчера осталась, то Ульяна не смогла бы запутать его своей ложью.

— Я старалась быть рядом, — торопливо объясняю, — но появилась Ульяна. И я подумала, что стала лишней.

Кирилл хмурится:

— К сожалению, зрение ко мне вернулось только сегодня утром.

— Сегодня? То есть вчера ты меня не видел? Совсем!

— Нет, — он делает шаг ближе, и я невольно задерживаю дыхание, — не видел, но чувствовал твой запах. И наслаждался звуком твоего голоса.

У меня начинают дрожать руки.

Андерин это замечает и, не раздумывая, берёт мои ладони в свои. Сжимает их крепче, словно говоря без слов: «Я здесь. Всё хорошо».

— Ты так прекрасна.

Ого.

Я ему понравилась!

Понравилась!

Лишь бы не пищать от радости.

— А ты… ты… — запинаюсь, пытаясь подобрать слова, но Кирилл мягко улыбается и заканчивает за меня:

— Я, наверное, похож на сумасшедшего, потому что был готов перевернуть здесь всё вверх дном, чтобы найти тебя. И теперь точно никуда не отпущу.

— То есть я тебя не разочаровала?

— Почему ты должна была меня разочаровать?

— Ведь я