Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

Сосущий член ублюдок.

Я сотру эту ухмылку с его чертового лица так быстро, что он больше никогда не сможет нормально видеть. Мужчина делает вид, что толкает Лили на заднее сиденье ожидающей машины, и он забирается за ней. Алесандро закрывает за ними дверь.

— Лили!

Она меня не слышит. Фаусто подходит ко мне, его рука сжимает мое плечо.

— Она будет в порядке, брат.

— Как ты можешь быть так уверен? Вы видели выражение лица брата Алесандро, когда он толкнул ее в машину? Мне это чертовски не понравилось.

— Тебе это не должно нравиться, — отвечает Сал, подходя к другой стороне. — Что сделано, то сделано. Ее судьба была решена десять лет назад. Вы ничего не можете с этим поделать.

Сал всегда был холоден, особенно в последние шесть месяцев после того, как его девушка Джианна встала и бросила его. Раньше он был мудаком, а теперь рядом с ним почти невыносимо находиться. Я даже не понимаю, почему он вообще встречался с ней, зная, что его судьба находится в руках другой женщины, дочери печально известного дона Коза Ностры Карло Росси.

Фаусто усмехается и надевает солнцезащитные очки на лицо, потом поворачивается к Салу.

— Волнуешься за собственную невесту, да, брат? Красиво и созрело для сбора.

Сал не замечает Фаусто, все еще смотрящего вдаль.

— Она ребенок. Я почти не взволнован. Но кто знает, может быть, я отдам ее кому-нибудь из вас и избавлюсь от этого бремени. Армани, ты трахаешь все, что ходит, так что, возможно, она тебе понравится.

Я даже не могу спорить. Он прав. Мозг в моем члене говорит гораздо громче, чем в голове. — Возможно, я так и сделаю, и после того, как я трахну ее, я расскажу вам, какой сладкой и тугой была ее девственная киска. Тебе это нравится, Сал?

Сал закатывает глаза и подходит к Алесандро, предлагая нашему новому шурину руку для рукопожатия. Мы с Фаусто оставляем его наедине и, в последний раз оглянувшись на собор, уходим, оставив семью, которая у нас когда-то была.

Она никогда не была идеальной, даже немного сломанной, но он была нашей.

Теперь узы, которые у нас когда-то были, вероятно, разорваны навсегда.

Глава пятая

Валентина

Я люблю выходные. Знание того, что мне не нужно вставать в школу, меняет все мое настроение. Нет вопросов, на которые нужно ответить о моем детстве, и нет уже сказанной мной лжи о том, кто я, которую мне нужно помнить.

Я могу просто быть собой.

Однако я должна признать, что мой отец, заставляющий меня принять этот фальшивый образ, сделал меня немного интровертом. Конечно, мне нравится тусоваться с друзьями, когда мне позволяют, но когда я это делаю, мне приходится жить во лжи. Я ненавижу лжецов, но вот я последний лицемер.

Вытянув руки над головой, я испускаю удовлетворенный стон и снимаю с глаз маску для сна — не судите меня, пока не попробуете, это самое чудесное творение всего человечества. Солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы в спальне, дает мне понять, что пора вставать. Перевернувшись, я бросаю маску для сна на тумбочку и проверяю телефон.

Есть сообщение от Люциана. Сев, я отсоединяю телефон от зарядного устройства и открываю его, чтобы прочитать.

Люциан:Твое свидание с Марко Капелли уже назначено. Машина заедет за вами ровно в 14:00. Охранник будет одет в черный костюм и черные солнцезащитные очки. Один из наших людей останется с вами в качестве сопровождающего. Сам Альфонсо Капелли будет сопровождать Марко. Наслаждайтесь своим временем, пока можете.

Наслаждайся своим временем, пока я могу?

Почему все, что говорит Люциан в последнее время, звучит так чертовски загадочно?

Пока могу…

Может быть, он просто имеет в виду тот факт, что через несколько коротких месяцев я поеду в колледж и не смогу легко увидеть Марко в это время, но что-то мне подсказывает, что это не так.

С урчанием в животе я вытираю слезы с глаз и спускаюсь на кухню, благодаря тому, что я одна. Конечно, мне нравится компания Терезы, приятно не всегда быть одной, но даже когда она здесь, мне все равно одиноко. Невозможность поговорить с ней, кроме всего, что связано с едой, может невероятно сводить с ума и расстраивать.

В ее глазах грусть, когда она смотрит на меня, и не раз мы оба чуть не оступились. Спрашивая что-то столь же обычное и обыденное, как «Как прошел твой день?» может быть достаточно, чтобы ее уволили или того хуже.

Мысли об этом заставляют меня ненавидеть мафию и эту жизнь, которую я должна прожить даже больше, чем сейчас. Может быть, я не пойду в колледж. Может быть, когда мне исполнится восемнадцать, я подам в суд ходатайство о смене имени и просто исчезну, начну где-нибудь новую жизнь.

Я мог бы сделать это… я думаю.

Взяв из шкафа миску с хлопьями «это те, к которым прикреплена маленькая соломинка, чтобы вы могли хлебать молоко,» я высыпаю большое количество «Голден Грэм» в темно-синий пластиковый контейнер, прежде чем отправиться в холодильник за молоком. У меня текут слюнки, когда я думаю о первом укусе, быстро заменяю молоко и иду к кухонному столу.

Я отодвигаю половину хлопьев к задней части миски, стараясь не допустить попадания молока, чтобы они оставались хрустящими, а затем приступаю к работе. Сладость первого кусочка обволакивает мой язык, и я стону, пока пережевываю. Отсюда я могу видеть через боковой двор и улицу. Этот дом находится на угловом участке, что делает вид со стороны дома чем-то иным, чем сайдинг другого дома.

Здесь, в Нью-Гемпшире, чудесное утро. Ярко-синее безоблачное небо манит, говоря о летнем тепле, которое уже начало оседать. Деревья почти в полном цвету, тюльпаны уступают место розам.

Через дорогу мистер Лампун, дородный седовласый мужчина лет семидесяти, у которого всегда улыбка на лице, тщательно косит газон. Каждую неделю одна и та же схема. Сначала он косит от своего дома до тротуара, а потом второй раз косит по двору. Затем он будет использовать очиститель сорняков вокруг своих клумб и, наконец, обойдет подъездную дорожку и тротуар.

Половина меня задается вопросом, то ли ему просто скучно, то ли ему просто не нравится находиться в доме с