Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

миссис Лампун. Каждый раз, когда я ее вижу, она что-то кричит ему, ее маленький белый фартук прикрывает старое душное платье. Иногда к ее седеющим волосам все еще приколоты выцветшие розовые бигуди, очки-полумесяцы сидят на самом кончике носа, а на лице морщинистое хмурое выражение. Неудивительно, что я нахожу ее такой неприступной.

Когда я высыпаю еще хлопьев из сухой половины в лужицу молока перед миской, я начинаю мечтать об этом дне.

У меня свидание с Марко!

Я не могла быть более взволнованной… или нервной… или слегка напуганной. Я бы хотела, чтобы в мафии всё не было так чертовски формально. Ни одному человеку в Oakwood Prep не приходится терпеть компанию компаньонки на свиданиях. Мне не стоит жаловаться, я это знаю, но иногда я просто не могу с собой поделать.

Меня это чертовски бесит.

Съев остатки хлопьев и выпив восхитительное сладкое молоко через соломинку миски, я ополаскиваю миску в раковине и ставлю ее в посудомоечную машину. Сейчас только 10:00, и мне нечего делать на пару часов, прежде чем я начну собираться.

Я решаю открыть Facebook. Я не дружу с Марко Капелли, потому что папа настаивает на том, что мафия не может знать мое фальшивое имя. К счастью для меня, когда я ищу его профиль под своей фальшивой учетной записью, я нахожу, что он не ограничен.

Бинго.

Я нажимаю на его аватарку трясущимися пальцами и открываю его профиль. Первый пост, который я вижу, написан всего несколько минут назад. Он гласит: — В восторге от моего сегодняшнего свидания. — Ниже отмечена популярная GIF-ка маленького мальчика, празднующего на спортивной игре.

Увидев этот пост, я что-то сделала. Мой живот трепещет, и мое сердце быстро бьется. Марко так же рад меня видеть. Ух ты.

И тут я подумала, что мне придется остаться одной навсегда.

Пролистав ленту, мне становится скучно, и я играю в Candy Crush, прежде чем решить подготовиться пораньше. Я не могу сидеть без дела ни секунды.

Сняв шорты и рубашку, я долго принимаю горячий душ и тру свое тело, брею подмышки и ноги. Не то чтобы я ожидала, что Марко подойдет достаточно близко, чтобы прикоснуться ко мне, но я буду чувствовать себя лучше, если буду полностью готова.

Я из тех странных людей, которым нравится, когда вода в душе на градус ниже температуры, необходимой для того, чтобы на самом деле обжечься, поэтому, как только моя кожа становится красной и покрытой пятнами, я выключаю воду, закрепляю волосы одним полотенцем и заворачиваюсь другим полотенцем.

Используя пинцет, я осторожно выдергиваю несколько непослушных волосков с бровей, а затем проверяю свое лицо на наличие новых пятен. Я хочу сделать восковую эпиляцию бровей. Как у итальянки, мои брови гуще и объемнее, чем хотелось бы, но папа этого не разрешает. Мне повезло, что он разрешает мне стричься четыре раза в год, настаивая на том, чтобы я носила длинные волосы. Иногда я думаю, что он хочет, чтобы я выглядела молодой, чтобы никто моего возраста не захотел со мной встречаться, а иногда я думаю, что он пытается продлить мою молодость в отчаянной попытке стать частью моей жизни. Однако я знаю, что это затягивает, потому что папа слишком эгоистичен для этого.

Я наношу минимальное количество макияжа — мерцающую пудру, бледно-розовые румяна, нежно-розовые тени и черную тушь. Тушь почти не нужна, ресницы длинные и густые, но макияж их подчеркивает, делает темнее, сексуальнее. Тень прекрасно сочетается с моими бледно-голубыми глазами, единственной физической характеристикой, которую я унаследовала от мамы и которую я люблю. Затем я чищу и пользуюсь зубной нитью, следя за тем, чтобы мои зубы были белоснежными, а затем начинаю поправлять волосы.

Когда я отвязываю волосы от полотенца, длинные каштановые пряди свисают ниже лопаток, а влажные пряди прилипают к моей коже. Сначала я использую фен, затем плойку, с легкостью завивая волосы длинными, распущенными локонами. Это одно из преимуществ одиночества, у меня есть все время в мире, чтобы смотреть уроки по прическам и макияжу. Жаль, что негде их показать.

Далее платье… Какое надеть?

Мой шкаф заполнен вещами, большинство из которых мне никогда не удавалось надеть благодаря папе. Перерыв несколько вешалок, я решаю придерживаться сегодняшней темы и выбираю нежно-розовый сарафан. Он не плотный, но облегающий. Рукава закрывают плечи, а лиф достаточно высок, чтобы прикрывать грудь, оставляя открытыми ключицы. Он затянут на талии, а струящаяся юбка достигает мне чуть ниже колена.

Я добавляю пару жемчужных серег, одну из многих серег, которые папа купил в попытке завоевать мою любовь, и мамино ожерелье. Вытащив золотую цепочку из шкатулки с драгоценностями, я не могу не задуматься. Ожерелье не совсем подходит к моему наряду, но оно было ее, и это единственная ее вещь, которая у меня осталась. Я закрепляю ее на шее и щупаю маленькую подвеску из итальянского рожка, вспоминая, как она смотрелась на ней.

Черт, не могу поверить, что ее нет уже три года.

Глядя на себя в зеркало, я думаю, что бы она сказала о сегодняшнем свидании. Гордилась бы она мной и помогла бы подготовиться? Или она была бы слишком пьяна к полудню, чтобы плевать на меня?

Раздается стук во входную дверь, и я проверяю камеры наблюдения на своем телефоне, прежде чем ответить. Как ранее сказал Люциан, меня ждет охранник в черном костюме.

Я намазываю губы блеском, хватаю сумочку и направляюсь к входной двери.

Глава шестая

Валентина

Моя рука дрожит как только я хочу схватиться за крутую металлическую дверную ручку и повернуть. Теплый воздух приветствует меня, когда дверь распахивается, но, в отличие от приятного запаха лета в воздухе, мужчины в костюмах стоически холодны. В темных солнцезащитных очках, черных костюмах и блестящих черных туфлях мужчины даже не узнают меня. Словами тоже не обмениваемся, как и в моем опыте с Терезой.

Вместо этого крупный мужчина, руки которого выглядят так, словно в любой момент могут вырваться из-под костюма, указывает вниз по лестнице на ожидающий «Мерседес» , который, что неудивительно, тоже черный.

В отличие от холодного и жесткого чувства, которое излучают охранники моей семьи, машина выглядит гладкой. Сияя под полуденным солнцем, он источает богатство. Я почти качаю головой, когда закрываю входную дверь, запираю ее и направляюсь к машине, потому что, если бы мои братья и отец хотели сохранить мою настоящую личность в