Стамбул — Москва. Я тебя не отпускал - Иман Кальби

Всего этого так много и так достаточно, чтобы полюбить это место навсегда. Только зачем? Зачем любить то, что недоступно и навсегда уйдет?

Зачем привязываться?

Я делаю решительный шаг вперед, чтобы только вырваться из ауры этого мужчины. Глубоко дышу. В очередной раз пытаюсь наполнить легкие реальностью и свежим воздухом.

Пару раз моргаю, сбрасывая с головы морок волшебства.

Вернись на землю, Ольга.

Это всего лишь рабочая поездка, а он всего лишь экскурсовод… Или водитель катера. Или… не имеет значения, кто. Вы друг для друга- параллельные прямые…

Не цепляйся за несуществующие образы-фантомы.

Не создавай иллюзий.

Мы, русские женщины, такие мастаки вылепливать замки из воздуха,

Лучше возьми в руки тесто и налепи пельмени впрок, чтобы забить морозилку и всегда был запас на вечер, чтобы не готовить, особенно, когда ты одна и у тебя нет семьи. Больше нет семьи. Или никогда её и не было, а была лишь иллюзия сожительства…

— Ну что, обнулилась? — окликает меня Серкан, а я оборачиваюсь на него и вдруг понимаю, что да. Я словно бы скинула пять лет с плеч. Все еще «милфа», по мнению друзей младшего брата, но все равно уже гораздо более молодая в душе для самой себя…

Мне было сейчас хорошо.

Пусть я здесь только случайный гость и завтра на моем месте будет стоять другая, пусть ветер унесет даже малейшее напоминание обо мне далеко-далеко.

Зато в сердце, глубоко-глубоко. Там, где целая огромная Вселенная, останется эта память.

Мое место силы.

Мой секрет.

Мой турецкий секрет…

Он смотрит на меня. Смотрит так, как должен мужчина, чтобы очень сильно ее будоражить. Но я держусь, держусь. Делаю вид, что ничего между нами не происходит. Нельзя… Нельзя…

— Готова ехать дальше? — спрашивает Серкан, когда мы уже подходим к машине.

— И куда мы теперь?

— Ты хотела познакомиться с реальными местными традициями и обычаями турков. Поехали-ка в одно интересное место…

Его манера завлекать, словно бы приглашая к сказочным приключениям, зачаровывает.

Я лишь молча следую за ним.

Впервые в жизни вот так за кем-то следую без лишних вопросов…

Всегда- сейчас.

10. В гостях у бабушки Наргиз

— У Вас очень красивый сад, — говорю с дебильной улыбкой на губах. Чувствую себя пришибленной обезьянкой, которая только и может, что глупо улыбаться и терпеть эти откровенные и любопытные разглядывания со стороны возрастной турчанки в цветастом платке.

Зато Серкан совсем расслаблен и словно бы внутри потешается над происходящим. Переводит просто и быстро. Его-то в этой роли все устраивает.

А я нетерпеливо ерзаю на стуле. Страсть как неудобно и хочется отсюда свалить. И зачем только я поддалась его афере и согласилась на этот странный визит… У людей своя жизнь, свой уклад, что мне туда влезать…

Я ведь просто сгоряча сболтнула, что хочу погрузиться в местные традиции и обычаи…

Женщина напротив внимательно слушает переводчика, приветливо кивает, а потом пододвигает ко мне огромный поднос с рахат — лукумом и снова что-то щебечет птичкой на турецком.

— Она говорит, что ты красивая, но очень худая. И потому тебе нужно есть не меньше килограмма сладостей в день. Сахар делает женщину доброй, покладистой и притягательной для мужчины внешне. Потому что кровь становится сахарной.

Кошусь на него с недоверием.

Вообще-то она пару слов сказала, а он переводит уже десять минут. Серьезно сейчас? Или просто пользуется своим языковым превосходством и стебётся надо мной?

Судя по загадочной улыбке на губах, он просто прикалывается надо мной…

Мы приехали к Наргиз-ханум на обед. Ну, об этом мне сообщили постфактум, когда уже зашли в дом, он коротко меня представил и женщина начала столь внимательно и скрупулезно меня изучать, что я под стол хотела провалиться прямо в скромной, но очень уютной гостиной этого премилейшего дома в районе Бешикташ, как выяснилось, одной из самых старинных и интересных по застройке частей западного Стамбула.

— Ты же сам не веришь в то, что сейчас перевел? — зачем-то переспрашиваю я.

Серкан снова хихикает и косится на меня, многозначительно сползая своими бесстыжими голубыми глазами на грудь.

Впервые настолько откровенно. Даже на море такого не было…

— Ну, лично я считаю, что сахара ты съела достаточно. И распределился он в нужных частых тела… Мимо просто точно не пройти… Все миллионы глаз Стамбула сегодня были на тебе…

— Перестань… — тушуюсь я и отвожу глаза.

В сотый раз поправляю на себе белое трикотажное платье-лапшу. На самом деле, отчасти оно и правда показалось мне очень обтягивающим. Н потому подумала- а куда я еще его надену? Накинула сверху шаль- и нормально…

Щеки невольно начинают гореть пунцом от очередного прямого турецкого комплимента. Вот уж где много сладости. И почему же эта примитивщина так магически на меня действует?!

Вообще, да… Сахара я поела достаточно. Вспоминаю вдруг и про свою большую попу, и про то, что к новогоднему корпоративу не мешало бы влезть в платье, которое висит уже второй год в шкафу, и потому внутренне говорю рахат-лукуму своё «нет».

— Спасибо, — нелепо кручу головой, — ташаккер…

Женщина хмурит брови. Видимо, понимает, что я отказываюсь, а в следующее мгновение хватает с подноса один из самых больших кусков мармелада, щедро посыпанного белой пудрой, и решительно сует его мне в рот. Я так торопею, что даже не успеваю его вовремя закрыть и реально оказываюсь с полным ртом рахат-лукума.

Губы в пудре. Чувствую себя шокированно и по-идиотски.

Серкан ржет.

— Что смешного?

— Тихо, не хами. Она проявила гостеприимство. Теперь уж точно придется съесть. Запивай чаем. Это очень вкусно, Ольга. Тебе понравится…

Я послушно делаю пару глотков и правда чувствую гармонию вкуса на языке. Приятная терпкость крепкого черного чая словно бы дуэтом танцуют с фруктово-цветочной мягкостью тягучего мармелада. Приторности как не бывало.

Успокаиваюсь. Снова дружелюбно киваю женщине.

Она поспешно встает и куда-то несется в сторону одной из комнат.

Я тут же поворачиваюсь к Серкану.

— Мы что-то засиделись… Пойдем может уже, а? Неудобно… Давай лучше где-то перекусим налегке…

— У тебя сахар на нижней губе, — говорит и тут же сам убирает его пальцем, а потом облизывает его.

Я как заторможенная зависаю на его движении…

— Вкусно, — усмехается, а я как завороженная смотрю на то, как его глаза из лучисто голубых становятся темно-синими. И снова эта властность во взгляде…

Так красиво, что аж дух захватывает.

Какой цвет…

Женщина возвращается, снова что-то держа в