Если бы не мисс Бриджертон… - Джулия Куинн

Джорджу хватило ума не спрашивать о вышивании, рисовании акварелью и дюжине других занятий, отвлекавших от скуки знакомых ему молодых леди.

– Но теперь, наверное, добавилось еще несколько, – призналась Билли. – Весна выдалась на редкость солнечная.

– О чем беседуем? – спросил Эндрю, когда Джордж и Билли с ним поравнялись.

– О моих веснушках, – ответила девушка.

Эндрю ошеломленно заморгал:

– Господи, какая скука! Впрочем, с Джорджем и не может быть иначе.

Джордж закатил глаза, но промолчал: ему никогда не было места в их разговорах.

Тропинка начала разветвляться, и Джордж свернул направо, к Крейк-хаусу. Поместье Роксби располагалась ближе, к тому же Эндрю с рукой на перевязи не смог бы помочь ему нести Билли.

– Я не слишком тяжелая? – сонно спросила девушка.

– Даже если и так, это не имеет значения.

– Господи, Джордж, тебе просто необходимо почаще вращаться в женском обществе, – простонал Эндрю. – Это же явный намек на ответ: «Конечно, нет. Ты изящна, как цветок».

– Никаких намеков, – возразила Билли.

– Еще какой намек! – стоял на своем Эндрю. – Просто ты этого не осознаешь.

– Я вовсе не нуждаюсь в женском обществе, – возразил Джордж, – ну ей-богу!

– Ну да, конечно, – саркастически усмехнулся Эндрю. – У тебя же в руках Билли.

– Кажется, ты только что нанес мне оскорбление, – произнесла девушка.

– Ничего подобного, моя дорогая. Я просто констатировал факт.

Билли нахмурилась, и ее брови цвета каштана сошлись на переносице.

– Когда возвращаешься в море?

Эндрю насмешливо вскинул бровь:

– Ты будешь по мне скучать?

– Не думаю.

Но все трое знали, что это ложь.

– Впрочем, у тебя есть Джордж, – сказал Эндрю, поднимая руку, чтобы отвести в сторону низко свисавшую ветку. – Из вас получится хорошая пара.

– Заткнись! – бросила Билли, и это прозвучало куда приличнее слов, что сорвались с губ Джорджа.

Эндрю рассмеялся, и все трое продолжили путь в молчании, которое нарушал лишь легкий шорох ветра в молодой листве.

– Ты вовсе не тяжелая, – произнес вдруг Джордж.

Зевнув, Билли еле заметно шевельнулась в его объятиях и подняла глаза:

– Вот и хорошо.

Шагавший впереди Эндрю вдруг рассмеялся, хотя было непонятно почему.

– Да, – изрекла вдруг Билли.

– Прошу прощения?

– Да, – повторила девушка, отвечая на вопрос, которого Джордж не задавал. – Он смеется над нами.

– Мне тоже так показалось.

– Он идиот, – произнесла Билли и вздохнула, утыкаясь в грудь Джорджа.

Вздох этот был полон нежности и любви, что было странно для таких грубых слов.

– И все-таки здорово, что он опять дома, – тихо сказал Джордж, и его слова прозвучали искренне.

Младшие братья, и Эндрю в особенности, на протяжении многих лет вызывали у него раздражение, но теперь, когда все они выросли и вели каждый свою жизнь, отличную от спокойной жизни в Кенте и Лондоне, он очень по ним скучал. И очень им завидовал.

– И правда здорово, – с задумчивой улыбкой кивнула Билли, а потом добавила: – Но я, конечно же, ему этого не скажу.

– О нет, ни в коем случае! Делать этого определенно не стоит.

Билли хихикнула и, зевнув, пробормотала:

– Ой, прости! – Прикрыть рот рукой она не могла, потому что обнимала Джорджа за шею. – Не против, если я подремлю?

Какое-то странное и незнакомое чувство шевельнулось в его груди – что-то очень похожее на желание защитить.

– Конечно, нет.

Губы девушки растянулись в счастливой сонной улыбке, и, зевнув, она произнесла:

– Никогда не испытывала трудностей со сном. Могу уснуть где угодно.

Билли пошевелилась, и волосы ее, давно уже победившие в битве со шпильками, защекотали Джорджу подбородок.

Весь остаток пути до дома она дремала, и он нисколько не возражал.

Глава 5

Билли родилась на семнадцать дней позже Мэри Роксби, и, по словам их родителей, девочки стали лучшими подругами с того самого момента, как их положили в одну колыбель, когда леди Бриджертон, как и всегда по четвергам, приехала с визитом к леди Мэнстон.

Билли не знала, почему ее мать решила взять с собой двухмесячную малышку, ведь в Обри-холле имелась в высшей степени компетентная няня, хотя и подозревала, что это было как-то связано с ее необычной подвижностью.

Леди Бриджертон и леди Мэнстон всегда были близкими и преданными подругами, но их отношения неизменно сопровождал невидимый дух соперничества.

Билли подозревала, что ее невероятная подвижность в младенческом возрасте связана не столько с врожденной гениальностью, сколько с указательным пальцем матери, нажимавшим ей на плечо, когда надо было что-то продемонстрировать. Но, как сказала леди Бриджертон, свидетелей тому не было.

А вот свидетелями другой ситуации, когда Билли, которую положили в просторную колыбельку Мэри, сумела дотянуться до малышки и схватить за крошечную ручку, были обе мамаши и горничная. Когда они попытались уложить их каждую на свое место, те подняли невообразимый крик.

Леди Бриджертон не раз рассказывала Билли, что испытала тогда огромный соблазн оставить ее в Крейк-хаусе, ведь это был единственный способ успокоить обеих малышек.

То утро, без сомнения, стало предвестником грядущих событий. Билли и Мэри были, как любили говаривать их нянюшки, точно две горошины в одном стручке: две совершенно разные горошины, которые обожали друг друга.

Если Билли была бесстрашной, то Мэри проявляла осторожность – нет, не робость, но осторожность. Перед тем как прыгнуть, она всегда думала, какой в этом смысл. Билли тоже думала, но, как правило, уже после…

Билли зачастую оставляла позади Эдварда и Эндрю, и те были вынуждены с ней считаться, когда поняли, что, во-первых, она готова пойти за ними хоть на край света, если только – и это во-вторых – не окажется там раньше и не одна, а с всегда следовавшей за ней по пятам Мэри, тщательно обдумывавшей все поджидавшие ее опасности.

Так они и стали неразлучной четверкой: три необузданных ребенка и один голос разума, но порой все-таки прислушивались к Мэри, во всяком случае пытались. Пожалуй, именно благодаря этому и достигли совершеннолетия без каких-либо существенных травм.

Когда беспечное детство закончилось, Эндрю и Эдвард покинули родной дом, а Мэри влюбилась, вышла замуж и переехала к супругу. Они с Билли регулярно обменивались письмами, по-прежнему считались лучшими подругами, поэтому, оказавшись в Крейк-хаусе в столь плачевном виде, Билли без зазрения совести совершила набег на гардеробную Мэри в поисках подходящей для семейного ужина одежды. Большинство платьев давно уже вышло из моды, но Билли это не беспокоило. По правде говоря, она вообще не обратила бы на это внимания, если бы не горничная, что помогала ей одеваться.

Эти платья Мэри выглядели более стильными, чем те наряды, что висели в шкафу Билли.

Основной проблемой стала длина, ведь