Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова

от яда или правда живая ты? – пробормотал, щекоча дыханием мне ключицы и ложбинку. Спустился по моему телу ниже и прижался ухом к моей, кхем крепкой «троечке». – Живая. Вон, как сердечко трепыхается за мягкими грудками.

Изумленная и смущенная до невозможности я замерла, словно привороженная на месте. То есть распластанная на лежанке.

Хлопала глазами и ничего не понимала, не знала, что сказать и делать. Как это так бездыханный раненый оказался ко мне так близко?! Вернее я под ним, а не наоборот.

– Тепленькая, нежная… – шептал меж тем он с надрывом, уткнувшись носом в мою шею, сонливо щурясь. –А как пахнешь-то хорошо, манко...

Наглая широкая ладонь вдруг обхватила моё бедро, и я наконец вынырнула из сна. Протестующе запыхтела и начала извиваться ужом под ним. А когда он сильнее придавил меня к тюфяку, умудрилась и силой заехала коленкой по причинному месту.

– Оx! Гр-р… – Подавился воздухом «бездыханный» и со стоном повалился на бок, а я шустро выскользнула из-под него.

Отскочила к двери, готовая делать ноги, и испуганно таращилась на сжавшегося от боли мужчину, который с тихим рычанием начал вставать с лежанки.

Святые Боги, как?! Он столько пролежал в объятиях сна. Кровище море потерял! И просто встал на ноги… а глаза! Его глаза опять светились жёлтым!

Сглотнула, попятившись назад.

На помощь мне неожиданно пришёл Топтыша.

В тишине двора раздался низкий, угрожающий рык медвежонка, эхом отразился от стен дома. Воин замер, его взгляд метнулся к двери, откуда доносился звук.

А я не мешкая, тенью метнулась к столу, на котором ещё были разложены травы и стоял открытый сундук со снадобьями. Вытащила флакон и брызнула сонным зельем в лицо мужчины.

Он попытался отмахнуться, но было поздно – капли попали в глаза и кожу. Мгновение, другое, он покачнулся и тряхнул головой. Его веки тяжелели с каждой секундой, вскоре ноги подкосились, он рухнул обратно на лежанку возле печи.

Слава местным богам – подействовало! Раненый погрузился в глубокий сон. Хорошо, что хоть головой об печной угол не приложился бедовый.

И какая его пчела за причинное место ужалила?..

– Спасена, – пропищала, привалившись спиной к дверному косяку. В проем просунулась морда Топтыши.

– Эв-в, – вопрошающе протянул Топтыша, смерив, как мне показалось, воина злым взглядом. И рыкнул.

– Всё хорошо, миш. Он ничего мне не сделал, – отозвалась я. Уже привыкла разговаривать с медвежонком, будто с человеком. И ведь мы отлично понимали друг друга. – Уснул от зелья.

Топтыша ещё раз недобро покосился на раненого, чувствовала, была б его воля, он его ещё бы за ступню куснул, но мой мохнатый защитник фыркнул недовольно и посеменил на улицу. А я настороженно выждала пару минут, понаблюдала за своим горе-пациентом, и влила ему несколько капель сонного снадобья в рот. Для надёжности.

Мне так спокойнее, ему – польза. Раны быстрее затянутся.

Сердце в груди ещё грохотало от потрясения, я тяжело вздохнула, отскребла своё вялое тельце от лавки и пошла менять мужчине повязки.

Возня с ним заняла у меня около часа, свечи на полках почти уже догорали, когда я наконец разделась до сорочки, распустила смоляные косы и забралась на печь. Наскоро сооружённая «перина» из пухового одеяла и одежд от усталости показалась мне мягче лебяжьего пера.

С блаженством смежила веки, как через несколько часов меня уже будили предрассветные крики петухов. Ночь пролетела словно за одно мгновение, а наглые лучики солнца пробились сквозь неплотно прикрытые ставни и не позволили мне досмотреть дивный сон, в котором меня не обижал страстными ласками незнакомец.

О-ох… век бы путалась и извивалась кошкой в этих горячих объятиях, но чертовы петухи испортили всю малину!

– Чтоб их за лапы, да в суп, – ворчала, слезая с остывшей печи на лавку, а затем на пол.

Поставила тесто на хлеб, проверила незнакомца, дала ему снова сонного зелья во избежание сюрпризов. И занялась привычными делами.

Расфасовывала высушенные травы по мешочками, на верёвку развесила пучки свежих, которые мы набрали с Топтышей. В течении дня приходили люди за помощью, сторговались с ними за монеты и еду.

Я кормила спящего воина мясным бульоном и давала целебные настои из мать-и-мачехи и багульника, чтобы легче ему дышалось. Поила отварами из боярышника, чтобы укрепить сердце и вернуть силы.

Новые сутки подкрались незаметно, и дела пошли по новой. Я меняла воину повязки, следила за состоянием ран. Постепенно цвет лица мужчины, стал меняться от мертвенно-бледного к более здоровому. Бой сердца утих в мерный стук.

Удивительно как быстро шла у него регенерация!

Уже вчера края ран начали стягиваться, на месте глубоких порезов и ссадин появился тонкий слой новой кожи.

А на второй день от страшной раны в боку, где торчала отравленная стрела, почти не осталось и следа. Кожа воина приобрела здоровый розоватый оттенок, ещё немного и вернётся к естественному цвету. В местах самых глубоких повреждений остались лишь едва заметные светлые рубцы.

Это магия и травы творили настоящее чудо? Хорошо, что я продолжала давать мужчине сонное зелье, оно тоже способствовало ускорению исцеления.

Однако на третий день сонные чары не сработали.

Незнакомец очухался, и у меня начались огромные проблемы.

С какого-то перепугу воин полез обниматься, словно имел на это право. Решил назвать меня своей женой, то есть обещанной ему князем невестой…

Глава 5

Чего-чего?! Какая такая обещанная князем невеста?!

– Да я впервые тебя вижу! И не припомню, чтобы давала своё согласие! – возразила, отступая от мужика в сторону, потому что он вдруг шагнул ко мне и…

– Не подходи ко мне! – пятилась я бочком, бочком по дуге узенькой комнатки к выходу, где половина места занимала кухня и печь, другую – этот громадный незнакомец.

И на помощь позвать некого. Кругом сплошные ёлки, берёзы да кусты, одним словом – глушь! А до ближайшей деревни пол дня пути пешком.

Уличив момент, я юркнула в дверной проём. Свобода была так близко, за порогом сеней, как сильная рука сграбастала меня поперек туловища и прижала к твердой груди.

– Пусти немедленно! – кричала я, вырываясь, молотила руками и ногами без разбору куда попаду.

Мужик охнул, когда локтем заехала ему по перебинтованным рёбрам справа: самая глубокая рана у него была как раз там, но хватки не ослабил. Силен зараза, что медведь!

– Успокойся ты, – пыхтел мне в висок, пытаясь скрутить руки и обездвижить.