Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз

— Спасибо, но не нужно, — ответила она вежливо, как учил отец. — Я сама доберусь.

Она хотела отвернуться, уйти, но что-то удержало. Внутри шевельнулось странное, острое любопытство. Кто он? Почему от него так тянет? Что будет, если согласиться?

Она посмотрела на него — и встретила взгляд, от которого по телу прокатилась волна жара.

Кейн шагнул ближе. Совсем близко. Так, что между ними оставался лишь шаг.

— Ты едешь со мной, — сказал он тихо.

И в этом уже не было приказа. Это было утверждение. Факт. То, что уже случилось, просто она пока не знала.

Она смотрела на него. Губы приоткрылись, чтобы снова отказаться, но слова не шли. Потому что где-то глубоко, под слоями воспитания и страха, уже горел огонёк. Тот самый, который он раздувал всё это время.

Она посмеивалась над собой — над тем, как легко поддаётся, как тает под его взглядом. Но остановиться уже не могла.

— Хорошо, — выдохнула она, и сама удивилась этому слову.

Кейн улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени.

— Хорошая девочка.

Чёрный автомобиль остановился у ворот церкви ровно через двадцать минут. Кейн вышел, обошёл машину, открыл дверь для Кэтрин.

Она выскользнула наружу, чувствуя себя неловко в дорогом авто. Щёки горели, но она заставила себя посмотреть ему в глаза.

— Спасибо, Кейн. Правда.

— Всегда пожалуйста. — Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде читалось что-то новое. — Береги себя.

И вдруг, прежде чем она успела отшатнуться, он шагнул ближе и обнял её. Коротко, почти целомудренно, но достаточно, чтобы Сэмюэль, стоящий у входа в церковь, увидел это.

Кэтрин замерла в его руках, чувствуя, как бьётся его сердце — ровно, спокойно. Совсем иначе, чем её собственное.

— До завтра, — прошептал он ей на ухо и отпустил.

Развернулся и сел в машину.

Автомобиль мягко тронулся с места и исчез за поворотом.

Кэтрин стояла у ворот, глядя ему вслед, и чувствовала, как горят щёки. В ушах всё ещё звучало его «хорошая девочка».

— Кэти.

Голос Сэма вырвал её из оцепенения. Он стоял в двух шагах, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

— Что это было?

— Сэм, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла виноватой. — Он просто подвёз меня. В подсобке шкаф чуть не упал, он спас меня.

— Я видел, как он на тебя смотрит, Кэти! — голос Сэма сорвался. — Он далеко не так прост. Такие парни никогда и ничего не делают просто так!

— Сэм! — перебила она резче, чем хотела. — Прекрати.

Он замер.

— Ты защищаешь его?

— Я никого не защищаю. — Она провела рукой по лицу, устало. — Это не твоё дело.

Сэм отшатнулся.

— Не моё? — переспросил он тихо. — Кэти, мы...

— Я знаю, Сэм. — Она посмотрела на него твёрдо. — Знаю, что ты чувствуешь. Но я не хочу это обсуждать.

Она развернулась и пошла к церкви, оставляя его одного.

Глава 8: Податливая глина

«Логово» гудело привычной ночной жизнью. Тяжёлые басы дробили воздух, разноцветные софиты выхватывали из темноты танцующие тела, у бара толпился народ. Кейн сидел в своей любимой вип-зоне, откуда открывался идеальный обзор на весь зал, и лениво потягивал виски.

Напротив него, развалившись в кресле, сидела Лив. После всей истории с Хантером она стала частым гостем в их компании — Кейн даже привык к её присутствию, к её острым замечаниям и этому вечному огоньку в глазах.

— Ты сегодня сам не свой, — заметила Лив, отхлёбывая коктейль. — Витаешь где-то. Хантер сказал, ты последнее время как в тумане ходишь.

— Хантер много говорит, — усмехнулся Кейн.

— Он говорит, что ты рисовать начал. И что музу нашёл. — Лив прищурилась, разглядывая его. — Ту самую блондинку с выставки? Дочь священника?

Кейн промолчал, только чуть заметно дрогнули уголки губ.

— Значит, она, — кивнула Лив. — И что ты от неё хочешь?

Вопрос повис в воздухе. Кейн задумчиво повертел бокал в руках, глядя на игру света в янтарной жидкости.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Честно. Сам ещё не понял.

Лив фыркнула.

— Ого, Кейн Вулф чего-то не понимает? Это новость.

— Бывает.

Она отставила бокал и подалась вперёд, глядя на него с внезапной серьёзностью.

— Слушай, я, конечно, не эксперт в ваших тёмных делишках, но кое-что понимаю. Она же совсем другая, да? Не такая, как те, кто к тебе липнут в этом клубе.

— Другая, — согласился Кейн.

— И ты с ней по-другому?

Кейн посмотрел на неё долгим взглядом. Лив выдержала, не отвела глаз.

— Кажется, да, — ответил он тихо.

Лив усмехнулась, откидываясь на спинку кресла.

— Знаешь, у нас с Хантером тоже всё так начиналось. Он думал, что я просто игрушка, добыча. А потом... — Она развела руками. — Сама не поняла, как всё завертелось.

— И что теперь?

— А теперь мы вместе. И это, знаешь, странно. Но хорошо. — Она посмотрела на него внимательно. — Просто будь с ней честен. Настолько, насколько можешь. Она это оценит.

Кейн кивнул. Лив поднялась, поправила куртку.

— Пойду, Хантер заждался. — На прощание она ткнула его пальцем в плечо. — Удачи тебе, художник. С твоей музой.

Воскресное утро выдалось ясным и прохладным. Кейн стоял у входа в церковь Святого Сердца и смотрел на прихожан, стекающихся к службе. Старики, семьи с детьми, девушки в скромных платьях — все они текли мимо него.

Он вошёл внутрь, когда служба уже началась.

В церкви пахло ладаном, старым деревом и тишиной. Высокие своды уходили вверх, витражи окрашивали свет в синие и красные тона. Кейн прошёл в самый последний ряд, сел на скамью, затерявшись в тени колонны.

И сразу увидел её.

Кэтрин стояла на клиросе, чуть в стороне от остальных певчих. На ней было простое тёмно-синее платье с длинным рукавом, волосы убраны в аккуратный пучок, открывающий тонкую линию шеи. Руки сложены на груди, глаза закрыты, губы поют — и в этом пении было столько отрешённости, столько чистоты, что у Кейна перехватило дыхание.

Её голос лился под своды — чистый сопрано, прозрачный, как горный ручей. Она полностью