Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз

Кейн смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Свет из витража падал на её лицо, делая кожу почти прозрачной. Она казалась существом из другого мира.

Он сидел неподвижно, просто наблюдая. Впервые за долгое время внутри было тихо. Ни желания обладать, ни продуманных планов. Только острый, необычный интерес к этой девушке.

В какой-то момент она открыла глаза.

Их взгляды встретились через всю церковь. Кэтрин замерла на долю секунды — он видел, как дрогнули её ресницы, как на мгновение сбилось дыхание. Она тут же отвела глаза, вернувшись к пению.

Кейн улыбнулся одними уголками губ. Она его заметила.

После службы прихожане потянулись к выходу. Кэтрин помогала собирать молитвенники, раскладывать их по скамьям, когда краем глаза уловила знакомый силуэт.

Он стоял у входа, прислонившись плечом к колонне, и ждал. Просто ждал, не пытаясь подойти или заговорить.

Кэтрин замерла на секунду, чувствуя, как сердце пропустило удар. Она помнила его взгляд во время службы. Тот самый взгляд, который она видела в старых фильмах, которые когда-то смотрела с мамой. Герой смотрел так на героиню — с восхищением, с нежностью.

Она вышла из церкви и сразу увидела его. Он стоял на ступенях, и когда она появилась, на его губах расцвела мягкая, тёплая улыбка.

— Кейн? — выдохнула она, подходя ближе. — Вы... вы были на службе?

— Был, — просто ответил он. — И не пожалел.

Она смотрела на него, всё ещё не веря. Он стоял здесь, в её мире, среди её людей. Кейн заметил, как она поправляет выбившуюся прядь, как дрожат её пальцы, и это зрелище заворожило его — такая естественная, живая красота.

— Я хотел сделать тебе подарок, — сказал он мягко.

Он протянул ей свёрток — аккуратно упакованный в плотную бумагу, перевязанный бечёвкой.

Кэтрин развернула его дрожащими пальцами.

И ахнула.

В руках у неё оказалась Библия. Старинная, в кожаном переплёте, с золотым тиснением на корешке и застёжками из потускневшей латуни. Она открыла наугад — страницы были тонкими, почти прозрачными, с затейливыми буквицами в начале глав. Пахло книгой старой бумагой, временем.

— Это же... — голос сорвался. — Это редкое издание! Я видела такое в каталоге, оно стоит...

— Важно, что оно попадёт в нужные руки, — перебил он.

Кэтрин смотрела на него, и глаза её наполнились слезами счастья. Она подпрыгнула на месте, не в силах сдержать эмоции, и прижала Библию к груди. На губах расцвела сияющая улыбка.

Кейн смотрел на неё — и внутри разгорался тот самый хищный интерес, теперь смягчённый чем-то новым. Она была как открытая книга. Каждое чувство отражалось на лице, каждое движение было искренним.

Он протянул руку, принимая книгу обратно на секунду, чтобы убрать в пакет, и задержал пальцы на её ладони чуть дольше, чем требовалось.

Кэтрин замерла.

Его пальцы были тёплыми, сухими. Они коснулись её кожи — и по руке пробежал электрический разряд. Щёки залились краской, сердце забилось где-то в горле.

Она подняла на него глаза.

Её взгляд был красноречивее любых слов. В нём читалось смущение, растерянность и то самое чувство, которому она боялась дать имя.

Кейн улыбнулся, отпуская руку.

— Пойдём прогуляемся? — предложил он.

Они шли по аллее от церкви в сторону городского парка. Вокруг зеленели деревья, щебетали птицы, солнце пробивалось сквозь листву, рисуя на асфальте золотые пятна. Кэтрин несла свою драгоценную книгу в пакете, прижимая к себе.

— Вы правда хотите пойти в парк аттракционов? — спросила она, чуть улыбаясь.

— Правда, — кивнул он. — Давно там не был.

— На чём-нибудь? — она рассмеялась легко и искренне. — Вы же взрослый человек. Вам не будет скучно?

— С тобой — нет.

Она смутилась, отвела взгляд, но улыбка не сходила с губ.

— Я... я никогда не была в парке аттракционов. Отец считает, что это пустая трата времени.

— Значит, завтра будет первый раз. — Кейн остановился, повернулся к ней. — Поехали завтра. После пар. Я заберу тебя, и мы проведём там весь вечер.

Она смотрела на него, борясь с собой. Внутри всё кричало о грехе и неправильности, но где-то глубоко уже горел тот самый огонёк.

— Это же... это не считается грехом? — спросила она робко.

Кейн улыбнулся тепло.

— Кататься на каруселях и есть сладкую вату? Думаю, Бог простит.

Она рассмеялась звонко, запрокинув голову. Солнце играло в её волосах.

И вдруг, сама не понимая, что делает, она подалась вперёд.

Её губы коснулись его щеки — легко, робко, на одно мгновение. Она тут же отстранилась, краснея до корней волос, и опустила глаза.

— Простите, я... я не должна была...

Кейн замер. Внутри что-то дрогнуло — не привычное хищное предвкушение, а что-то иное. Он взял её лицо в ладони осторожно, большими пальцами провёл по раскрасневшимся скулам, заставляя поднять глаза.

— Погоди, — сказал он тихо. — Надо не так.

И наклонился.

Его губы коснулись её губ. Легко, почти невесомо — тёплый, нежный поцелуй, без натиска и требований.

Это длилось всего секунду. Когда он отстранился, в её глазах стояли счастливые, удивлённые слёзы.

— Завтра после пар, — сказал он, всё ещё держа её лицо в ладонях. — Я заберу тебя, и мы поедем в парк.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Кейн улыбнулся, отпустил её. Сделал шаг назад, потом остановился.

— И ещё, — добавил он мягко. — Хватит «выкать». Зови меня по имени. Просто Кейн.

На её губах расцвела робкая, но счастливая улыбка.

— Хорошо, Кейн.

Он усмехнулся, развернулся и зашагал прочь по аллее.

Кэтрин осталась стоять на месте. Прижимала к груди драгоценную книгу. Смотрела вслед удаляющейся фигуре, пока она не скрылась за поворотом.

Медленно поднесла свободную руку к лицу, коснулась пальцами губ — там, где только что горел его поцелуй.

Мир вокруг стал ярче, звонче, живее. Она подняла глаза к небу и прошептала:

— Господи, что со мной происходит?

Ответа не было. Только лёгкий ветер шевелил волосы и где-то вдалеке продолжали щебетать птицы.

Кэтрин обернулась, всё ещё касаясь губ, и медленно пошла к церкви.

Глава 9: Грех, который хочется повторить

Последняя пара в понедельник тянулась бесконечно. Преподаватель рассказывал о светотени в портрете, но Кэтрин не воспринимала ни слова. Мысли вращались вокруг одного