Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

Сальватор разворачивается, полы его черного плаща взметаются, как крылья хищной птицы, и он чеканным шагом направляется к главному корпусу Академии. Его воины черными тенями следуют за ним.

Как только двери за ними закрываются, давление чудовищной ауры исчезает.

Площадь синхронно выдыхает. Кто-то из адепток тихо всхлипывает, кто-то сползает по стене, не в силах больше держаться на ногах.

Мои колени наконец-то подкашиваются. Адреналин отступает, оставляя после себя сосущую пустоту и дрожь. Я хватаюсь за плечо какого-то долговязого парнишки, чтобы не упасть.

— Ты сумасшедшая! — шипит он, глядя на меня огромными глазами. — Зачем ты открыла рот?! Он же мог нас всех тут положить!

Толпа начинает медленно, испуганно расходиться по корпусам. Я натягиваю капюшон пониже, мечтая только об одном: затеряться среди сотен серых мантий артефакторов и доползти до своей комнаты.

Но не успеваю я сделать и десяти шагов, как дорогу мне преграждают.

Прямо передо мной вырастает высокая, мощная фигура. Я едва не врезаюсь в грудь, обтянутую дорогим темно-синим сукном.

Я вскидываю голову.

На меня сверху вниз смотрит черноволосый парень. Красивый той хищной, порочной красотой, которая обычно сулит только неприятности. Его лицо кажется застывшей маской, и только тонкий, бледный шрам, рассекающий правую бровь, придает ему нечто человеческое.

Он не боится, как остальные. В его глазах плещется что-то темное.

— Слишком много смелости для простой девчонки из низов, — его голос звучит низко и неприятно, словно скрежет стали по камню.

Он делает шаг ко мне, вторгаясь в мое пространство, и я отвечаю ему ровным уверенным взглядом.

— Если ты хочешь что-то сказать, то говори, — холодно отзываюсь я, не понимая к чему он ведет.

Но парень лишь криво, издевательски усмехается. Он нарочно задевает меня плечом, толкая так, что я едва удерживаю равновесие, и проходит мимо, направляясь к своим.

Я провожаю его тяжелым взглядом, чувствуя, что это было неспроста.

Впрочем, сейчас это не самое главное.

Я уже собираюсь уходить, как вдруг чья-то ледяная рука жестко перехватывает мое обожженное запястье.

Я давлю вскрик боли.

Меня рывком затаскивают в глубокую, темную нишу между каменными колоннами.

Я уже хочу ударить нападающего магией, но вижу перед собой перекошенное от ужаса лицо Архимага Валериуса.

Он бледен как мертвец.

— Дядя Валериус, что случилось? — шепчу я, чувствуя, как липкий страх сковывает внутренности.

— Что ты наделала, бестолочь?! — яростно шипит Валериус, впиваясь пальцами в мои плечи. Его трясет. — Зачем ты бросила ему вызов?!

— Я не могла молчать! — огрызаюсь я, смаргивая злые слезы. — Он смеялся над моим отцом!

— И твоей дерзости оказалось достаточно, чтобы поставить нас обоих под удар! — архимаг судорожно сглатывает, затравленно оглядываясь по сторонам. — Как только он вошел в холл, он подозвал своего адъютанта.

У меня пересыхает во рту от плохого предчувствия.

— Зачем?

Валериус смотрит на меня взглядом, полным абсолютной безнадежности.

— За тем, что он приказал поднять архивы. Сальватор лично затребовал списки всех новых адептов. И он хочет получить твое личное дело, Аделина.

Мое сердце останавливается.

— Что?..

— Он затребовал твое дело к себе в кабинет, — голос архимага срывается на сиплый шепот. — Он что-то заподозрил. А ведь чернила на твоем приказе о зачислении даже не успели высохнуть! Я постараюсь что-то придумать, как-то переключить его внимание… но если он проверит магическую печать и поймет, что документы поддельные... то уже к рассвету мы оба будем болтаться на этих самых воротах.

11. Единственный щит

— Мое личное дело... — шепчу я, и мир перед глазами кренится.

Кажется, каменные стены Академии сейчас рухнут и раздавят нас обоих.

— И что же… нам делать? — меня бьет крупная дрожь.

Архимаг проводит рукой по волосам, словно пытаясь стереть подступающее отчаяние.

— Делать твою ложь правдой. Причем немедленно, — жестко чеканит он, доставая из кармана мантии тяжелый железный ключ. — Слушай и запоминай, девочка, от этого зависят наши жизни. Твоя легенда: ты — сирота с южных окраин. Твои родители погибли при пожаре алхимической лавки. Это объяснит и твое позднее прибытие, и отсутствие поручителей, и почему ты выбрала факультет артефакторики.

Он впихивает ключ мне в ладонь. Металл обжигает холодом.

— Я прикрепил тебя к пятой группе. Твоя комната — номер сорок два в восточном крыле, на самом нижнем ярусе. Твоя соседка быстро введет тебя в курс дела. Артефакторика — твой единственный щит!

Валериус хватает меня за плечи и встряхивает.

— Это твое спасение. Сальватор точно так же презирает этот факультет, как и все аристократы. Это грязная, тяжелая работа. Но если ты хочешь бороться, если хочешь отомстить — ты должна стать лучшей в этом месте. Только эти знания помогут тебе совладать с его мощью. И молись всем богам, чтобы Дракон не решил заглянуть к тебе в душу. А теперь беги!

И я бегу.

Восточное крыло встречает меня промозглым холодом, запахом серы, жженого металла и сырости.

Здесь нет роскошных ковров и магических светильников, как на боевом факультете, только голые каменные стены и тусклые факелы.

Комната сорок два оказывается крошечной каморкой под самой крышей.

Когда я со скрипом открываю дверь, с одной из узких кроватей поднимается взлохмаченная девчонка с перемазанным сажей носом.

— О, новенькая? — она щурится, оглядывая мою грубую мантию и бледное лицо. — Я Мира. Ты чего так поздно?

— Авария в лаборатории..., — хриплю я, повторяя легенду Валериуса, прозвчавшю на плацу. Я стягиваю рукава пониже, но Мира успевает заметить багровые рубцы на запястьях.

Она понимающе присвистывает.

— А, точно, тигель рванул? Ну, у нас и не такое бывает. Добро пожаловать на самый непопулярный факультет Академии, подруга. Ложись, до рассвета всего пара часов. Завтра Магистр Торн спустит с нас три шкуры.

Я падаю на жесткий, набитый соломой матрас прямо в одежде.

Тело ноет от дикой усталости, но сон не идет. Стоит мне закрыть глаза, как на меня обрушивается шквал кошмаров.

Я снова вижу спальню своего замка. Вернее, того, что я до этого считала своим. Сейчас он для меня чужой.

Вижу, как Бруно целует Летицию, как она поглаживает свой живот, в котором растет ребенок, ради которого они хотели выпить мою магию до дна.

«Серая мышь» — так Летиция назвала меня.

Я переворачиваюсь на другой бок, кусая губы до крови.

Перед мысленным взором вспыхивает пламя, которое поглотило моего отца. И над всем этим возвышается фигура Кейрана Сальватора. Его пронзительные, обжигающие золотые глаза. Его тяжелая, одурманивающая аура, от которой моя кровь предательски запела.

Я хотела отомстить. Хотела вернуть себе наследие отца.