Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

Слезы бессилия катятся по щекам, впитываясь в жесткую подушку, но постепенно отчаяние сменяется холодной, кристальной яростью.

Пусть даже так, пусть я пока в ловушке. Но я больше не жертва. Я выживу. И я отплачу всем за их преступления.

Я найду способ это сделать.

Утро наступает слишком быстро. Резкий звон колокола вырывает меня из тяжелого забытья.

Учебные кузницы факультета Артефакторики находятся на самых глубоких уровнях Академии. Жар от огромных магических печей бьет в лицо, заставляя мгновенно покрываться потом.

Воздух густой от копоти, запаха плавящегося металла и озона. Аристократы, обучающиеся боевой или целительской магии в светлых, проветриваемых аудиториях, действительно никогда бы не спустились в эту грязь.

— Слушать сюда, бездарности! — ревет Магистр Торн, тучный мужчина с обожженной половиной лица, бросая на длинный закопченный стол горсть тусклых, серых металлических болванок. — Ваша задача — напитать эти заготовки базовой магией. Заставить металл удерживать искру! Приступили!

Вокруг начинается суета.

Студенты хватают болванки, морщась от напряжения, пытаются влить в них магию. То и дело слышатся ругательства, металл в их руках либо трескается, либо раскаляется, обжигая пальцы.

Я подхожу к столу последней. Беру в руки холодный, мертвый кусок железа.

Я никогда не была белоручкой, но во дворце меня учили тонкой магии, а не то, как создавать и заряжать артефакты.

«Твой единственный щит», — звучит в голове голос Валериуса.

Я закрываю глаза и тянусь к своему резерву.

Драконья искра, проснувшаяся прошлой ночью, откликается мгновенно. Она больше не заперта. Она течет по венам свободным, бурлящим потоком расплавленного серебра.

Я направляю эту энергию в руки. Серебристое сияние окутывает мои искалеченные запястья, принося прохладу, и вливается прямо в металлическую болванку.

И происходит чудо.

Металл не сопротивляется. Он не нагревается и не трескается. Моя драконья магия, древняя и чистая, поет в унисон с мертвым железом, мгновенно подчиняя его себе.

Я чувствую структуру артефакта так же ясно, как биение собственного сердца. Я переплетаю нити силы, создавая идеальный, безупречный узор.

Когда я открываю глаза, в моей ладони лежит не серая болванка.

Это идеальная сфера, излучающая мягкий, ровный, невероятно чистый серебряный свет.

Она пульсирует, словно живая.

В кузнице внезапно повисает гробовая тишина. Стук молотков прекращается.

Я поднимаю голову и вижу, что Магистр Торн стоит прямо передо мной. Его глаза расширены от шока. Он смотрит на светящуюся сферу в моих руках так, словно увидел привидение.

— Невероятно... — хрипит он, протягивая дрожащую руку к артефакту. — Такая плотность... Такая чистота. Я не видел подобного плетения со времен...

Он не успевает договорить.

Тяжелые, окованные железом двери кузницы с оглушительным грохотом распахиваются настежь.

В помещение врывается ледяной северный ветер, мгновенно выстужая жар печей. Студенты испуганно шарахаются в стороны.

На пороге стоят четверо закованных в черную броню воинов Сальватора. Впереди них — высокий, худощавый мужчина с холодными глазами. Личный адъютант Дракона-Завоевателя.

— Адептка Аделина Вейн! — его голос, усиленный магией, бьет по ушам, как хлыст.

Мое сердце останавливается. Серебристая магия внутри меня испуганно сворачивается в комок.

Он впивается взглядом в толпу.

— Выйти вперед! Лорд Сальватор требует вас к себе в кабинет. Немедленно.

12. В лапах у чудовища

Адъютант Завоевателя не дает мне даже секунды на размышления. Повинуясь его резкому жесту, двое закованных в черную броню наемников тяжело шагают ко мне, лязгая оружием.

Кузница замирает в ужасе. Студенты вжимаются в стены, Магистр Торн бледнеет, отступая от моего стола.

— Шевелись, адептка, — бросает адъютант. Он подходит к столу и брезгливо, кончиками пальцев в кожаной перчатке, берет светящуюся серебряную сферу, которую я только что создала.

Его брови удивленно ползут вверх, но он быстро прячет артефакт в подсумок. Затем, о чем-то быстро перекинувшись парой слов с Торном, он снова подходит ко мне.

— Лорд Сальватор не любит ждать.

Мое сердце делает судорожный рывок и падает куда-то в желудок.

Сальватор проверил документы. Он увидел свежие чернила и фальшивую печать.

Это конец.

Валериуса казнят за измену, а меня бросят к ногам убийцы моего отца.

Паника липкими щупальцами сжимает горло, но я заставляю себя сделать глубокий вдох.

Вдох.

Выдох.

«Ты — Аделина Фернер. Тебе нечего терять», — мысленно, как молитву, повторяю я.

Я не могу позволить себе сломаться.

Если я сейчас покажу страх, то лишусь не только надежды отомстить своим обидчиками, но и подставлю Валериуса, который пришел мне на помощь.

— Хорошо, — мой голос звучит хрипло, но удивительно ровно. — Отведите меня к нему.

Адъютант сухо кивает. Солдаты в черной броне берут меня в плотное кольцо, и мы выходим из жаркой кузницы в прохладные коридоры Академии.

Каждый шаг эхом отдается в висках.

Мы поднимаемся по широким лестницам, минуем роскошные залы, направляясь в административное крыло. С каждой секундой мне становится все труднее дышать, потому что я слишком хорошо знаю эту дорогу.

Мы останавливаемся перед массивными дубовыми дверями.

Дверями в кабинет моего отца.

Когда створки распахиваются, меня едва не сбивает с ног волной чудовищной, подавляющей магии.

Внутри все изменилось.

Исчезли теплые гобелены, стопки пыльных книг и запах старого пергамента. Теперь здесь почти ничего нет, а в воздухе висит терпкий, дурманящий запах мороза и опасности.

За массивным столом, в кресле моего отца, сидит он.

Кейран Сальватор.

Увидев его на месте папы, я чувствую, как внутри вспыхивает такая яростная, ослепляющая ненависть, что на мгновение затмевает страх.

Мои ногти впиваются в саднящие ладони.

Я хочу броситься на него. Хочу вцепиться в его горло и разорвать его, даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни!

Но я заставляю себя опомниться. Как бы мне этого не хотелось, а Валериус прав — сейчас Сальватор мне не по зубам. Я слишком хорошо ощутила разницу между нами там, на плацу.

— Оставьте нас, — бросает Сальватор.

Адьютант кивает, но перед тем как уйти, он подходит к Сальватору, что-то передает ему под столом и неразборчиво шепчет, стреляя глазами в мою сторону. Не дожидаясь ответа Сальватора, он выпрямляется и выходит из кабинета.

Двери за моей спиной с глухим стуком закрываются. Мы остаемся одни.

Тишина давит на плечи. Я слышу шорох плотной бумаги. Он перелистывает мое личное дело.

— Аделина Вейн, — его низкий, бархатистый голос, с легкой хрипотцой, заставляет волоски на моих руках встать дыбом. Моя проснувшаяся драконья магия, будь она неладна, снова предательски, странно реагирует на него. — Сирота. Дом сгорел. Семьи нет. Рекомендательных писем нет.

Он замолкает. Я кожей чувствую его тяжелый, прожигающий взгляд.

— Интересно получается, адептка, — продолжает