Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

Но я отчаянно, до слез не хочу в это верить!

Я цепляюсь за мысль, что это просто проявление темной магии взорвавшегося артефакта.

И я знаю точно: если он сейчас увидит это, если мои страхи подтвердятся — я больше никогда не буду принадлежать себе.

Я стану его собственностью.

Вечной игрушкой убийцы моего отца!

Адреналин и паника придают мне сил.

В тот момент, когда его пальцы касаются моего воротника, я с силой отталкиваю дракона обеими руками. Он, сбитый с толку моим поведением и взрывом, поддается.

Я судорожно отползаю назад по каменному полу, прижимая ладонь к горящему огнем плечу.

— Не трогайте меня! — мой голос срывается. — Меня просто немного задело! Я сильно ударилась о камни, когда мы падали! Вот и все!

Сальватор замирает, его ноздри хищно раздуваются, улавливая мой страх.

Он явно мне не верит.

Он готов броситься на меня снова, чтобы докопаться до правды, но в этот момент тишину подземелья разрывает грохот тяжелых сапог.

В затянутое пылью перевернутое вверх дном хранилище врывается десяток наемников в черной броне, а следом за ними — бледный как смерть Архимаг Валериус.

— Мой лорд! — в ужасе кричит адъютант Сальватора, видя разгромленный зал и кровь на лице своего господина. — Вы ранены!

И в это же мгновение происходит невероятное.

Маска сбитого с толку, ошеломленного мужчины слетает с лица Сальватора. Он медленно поднимается на ноги, и в его глазах больше нет ни потрясения, ни той пугающей уязвимости, что я видела секунду назад.

Передо мной снова стоит безжалостный, ледяной Завоеватель.

Он обводит ледяным взглядом дымящиеся осколки темного артефакта, затем переводит тяжелый, давящий взгляд на побледневшего Архимага.

— Жалкие царапины, — ледяным тоном обрывает его Дракон.

Он переводит глаза на Валериуса. Температура в хранилище резко падает ниже нуля.

— Что творится в этой академии, архимаг? — голос Сальватора звучит тихо, но от него дрожат стены. — На меня только что было совершено покушение. Кажется, я ясно дал понять, что не потерплю неповиновения!

Валериус бледнеет и оседает, хватаясь за сердце.

— Мой Лорд, это какое-то недоразумение… — Валериус прожигает меня подозрительным взглядом, но я только осторожно пожимаю плечами. Я и сама не понимаю как все произошло, — …мы обязательно разберемся во всем.

— Я не сомневаюсь! — голос Сальватора разносится по хранилищу громовым раскатом. — Объявить тотальный карантин! Никто не покинет эти стены! Оцепить территорию! Я выжгу здесь каждый камень, но найду того ублюдка, кто посмел бросить мне вызов!

Валериус сглатывает, мелко кивая. Наемники разбегаются исполнять приказ.

Инквизиция началась.

А я сижу на полу, дрожа как осиновый лист, и баюкаю пульсирующее болью плечо.

Сальватор медленно поворачивает голову ко мне. Его золотые глаза скользят по моей сжавшейся фигурке.

— Отведите адептку к целителям, — бросает он адъютанту. — Проверьте ее на предмет поражения темной магией.

— Нет! — я вскакиваю на ноги, едва не падая от головокружения. К целителям нельзя! Они заставят меня раздеться! Они увидят! — Со мной все хорошо! Я просто хочу... уйти в свою комнату. Пожалуйста. Мне просто надо немного побыть одной… в покое.

Я жду, что он рявкнет на меня. Что заставит силой.

Но Сальватор долго, невыносимо долго изучает мое лицо. Его ноздри снова едва заметно расширяются, втягивая запах моей паники.

— Отпустите ее, — наконец медленно произносит он.

Я судорожно выдыхаю и на непослушных ногах и, спотыкаясь о камни, бросаюсь к выходу.

Но уже в дверях меня настигает его тихий, бархатный голос. Фраза, от которой кровь стынет в жилах:

— Иди. Но мы еще не закончили, Вейн.

Для меня это звучит как смертный приговор.

Я бегу.

Бегу по холодным, темным коридорам Академии, не разбирая дороги.

Везде гудят тревожные сирены карантина, мелькают факелы стражи, но я проскальзываю незамеченной.

Мое дыхание со свистом вырывается из груди, а левое плечо горит так, будто под кожей разливается лава.

Я влетаю в свою крошечную каморку и судорожно задвигаю тяжелый железный засов.

В комнате темно.

Постель Миры смята, но самой девочки не видно. Должно быть, она выбежала в коридор на шум.

И слава богам!

Я могу побыть немного одна.

У меня трясутся руки. Зубы выбивают нервную дробь.

Я стягиваю с себя пропахшую гарью и пылью мантию.

Пальцы не слушаются, когда я дрожащими руками спускаю лямку хлопковой сорочки с левого плеча.

Я зажмуриваюсь, боясь подойти к мутному, треснутому зеркалу, висящему над умывальником.

Пожалуйста... Высшие Силы, умоляю вас!

Пусть там будет ожог! Просто ожог от взрыва! Неважно насколько огромный и уродливый…

Но ожог.

Я делаю судорожный вдох и открываю глаза.

Крик ужаса и отчаяния застревает у меня в горле.

На моей белоснежной коже пульсируя, наливаясь живым, мерцающим серебром моей магии красуется изящная метка.

Дракон, обвивающий своим телом длинный, острый меч.

Даже видя этот герб в первый раз я и так понимаю кому он принадлежит.

Сальватору.

Мои ноги подкашиваются. Я сползаю по стене на холодный пол, закрывая лицо руками.

Слезы бессилия, ярости и абсолютного отчаяния прорываются наружу.

Меня бьет крупная дрожь, к горлу подкатывает тошнота от этой чудовищной насмешки судьбы.

Истинная пара. Самая редкая, самая священная связь в мире драконов, о которой мечтают тысячи девушек.

Связь, которую невозможно разорвать.

Связь, которая кричит о том, что наши души созданы друг для друга.

Но боги наградили ею… кого?!

Меня! Дочь человека, которого Сальватор безжалостно казнил! Я — истинная пара монстра, которого поклялась уничтожить в ответ!

За что?!

Я ненавижу эту метку!

Я ненавижу его!

— Нет... нет... этого просто не может быть… — Я вскакиваю, хватаю грубое полотенце и начинаю отчаянно тереть плечо. Я тру кожу, царапаю ее ногтями до красноты, до крови, желая содрать этот проклятый рисунок!

Но магическая вязь лишь мягко, насмешливо пульсирует серебром в такт моему бешено колотящемуся сердцу.

И вдруг за моей спиной раздается тихий, сдавленный писк.

Я резко оборачиваюсь, чувствуя, как сердце останавливается.

Я думала, комната пуста, потому что в ней не было ни звука. Но из-за ширмы возле шкафа, которая служит нам раздевалков, медленно выходит Мира. На ней свежая форма — судя по всему, она как раз переодевалась, чтобы выбежать, но в этот момент в комнату завалилась я.

Ее лицо белее мела. Глаза широко распахнуты, а взгляд намертво прикован к моему обнаженному плечу.

— Ты… — голос Миры дрожит. — У тебя метка Сальватора… Ты его Истинная! Надо обо всем рассказать архимагам!

16. Мышеловка

— Нет! — я бросаюсь к ней, забыв о боли, и в отчаянии зажимаю ей рот ладонью. — Молчи!