Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

Моя соседка смотрит на меня поверх моей руки, и в ее глазах читается искреннее, абсолютное непонимание.

Я медленно убираю ладонь, тяжело и прерывисто дыша.

— Я не понимаю, — шепчет Мира, сползая по стене на пол рядом со мной. — Стать Истинной Высшего Дракона… Да об этом мечтает любая девушка в Империи! Это же богатство, власть, защита! Тебе даже не надо будет продолжать учиться. Почему ты против?!

Ее наивные слова бьют меня наотмашь.

Нервное напряжение, страх, боль и отчаяние сплетаются в тугой ком, и я ломаюсь.

Я не могу назвать ей свою настоящую фамилию, не могу рассказать о Бруно, но скрывать самое главное больше нет сил.

— Защита? — горько всхлипываю я, и слезы обжигают щеки. — Он убил моего отца, Мира. Эта метка — не дар Небес. Это проклятие! Если он узнает… если хоть кто-нибудь узнает об этом, я стану безвольной рабыней в постели убийцы! Трофеем Завоевателя. Я лучше умру, чем позволю ему владеть мной!

Мира замирает.

До нее медленно доходит весь ужас моей ситуации.

Будучи простолюдинкой с факультета Артефакторики, она, как и многие здесь, тихо ненавидит заносчивых высших магов и безжалостных драконов, которые считают обычных людей грязью под сапогами.

Женская солидарность и искреннее сочувствие вспыхивают в ее глазах.

— Бездна… — выдыхает она, бросаясь к своему сундуку. — Какая же ты бедовая, Вейн. Ладно. Мы им ничего не отдадим. Драконы, может, и сильные, но мы — артефакторы. Мы должны помогать друг другу.

Она достает из недр сундука моток плотных белых бинтов и стеклянную банку с какой-то мутной, желтоватой мазью.

Едва Мира откупоривает крышку, по комнате разносится такой едкий запах, что у меня слезятся глаза.

— Что это? — морщусь я.

— Экстракт болотной серы и луноцвета, — мрачно поясняет Мира, щедро зачерпывая мазь пальцами. — Этим мы лечим тяжелые химические ожоги. Она пахнет так сильно, что перебьет любой другой запах. Ни у кого даже подозрения не возникнет, что под повязкой может скрываться что-то еще.

Мира ловко и туго обматывает мое плечо бинтами.

Теперь метка скрыта. А легенда об ожоге становится неоспоримой.

* * *

Утро начинается не с привычного звонка на завтрак, а с оглушительного лязга брони и криков в коридорах.

Академия переведена на осадное положение.

Наемники Сальватора, закованные в черную сталь, бесцеремонно вышибают двери и обыскивают каждую комнату, переворачивая сундуки и матрасы.

Я едва успеваю натянуть чистую серую мантию, скрывающую повязку, как меня грубо выталкивают в коридор.

В суматохе кто-то жестко перехватывает меня за локоть и затаскивает в темную, пыльную подсобку, где хранятся швабры.

Это Архимаг Валериус.

Его лицо серое, под глазами залегли глубокие тени. Он зол, напуган и дышит так тяжело, словно пробежал десять километров.

— Что ты делала в хранилище с Сальватором?! — шипит он, впиваясь пальцами в мои плечи. — Говори правду, Аделина! Ты с кем-то сговорилась? Вы хотели его убить?!

— Что?! Нет! — я в шоке отшатываюсь. — Он сам приказал мне прийти для инвентаризации! В Академии есть кто-то еще, кто точит на него зуб! Вы же сами это понимаете!

Валериус смотрит на меня безумным взглядом, а затем качает головой, и это движение наполнено абсолютным ужасом.

— Нет, Аделина. Все гораздо хуже.

— О чем вы?

— Ночью, пока Сальватор разносил охрану, я успел лично обследовать остатки того артефакта, — голос Архимага падает до хриплого шепота. — Магический запал, который заставил ее сдетонировать… он был настроен не на ауру Сальватора.

Внутри меня все леденеет. Я перестаю дышать.

— Что вы хотите сказать?

— Он был настроен на активацию от прикосновения крови Ферненов, — чеканит Валериус, и эти слова звучат как приговор.

На мою кровь.

Мир вокруг сужается до размеров этой тесной подсобки.

Они хотели убить не Сальватора. Они хотели убрать меня. Или же… знали, что Сальватор будет рядом, и решили убить двух зайцев, сделав крайней в покушении на Завоевателя.

— Но это значит… — мои губы дрожат.

— Это значит, что кто-то в Академии знает, кто ты такая на самом деле, — заканчивает мою мысль Архимаг. — Кто-то знал, что Аделина Вейн — это Аделина Фернен. И этот кто-то знал, что этой ночью Лорд пригласит тебя в Хранилище. Иначе зачем настраивать артефакт на твою кровь именно там?

Я прижимаю дрожащие руки к груди.

— Но кто это может быть?! Кто-то из старых преподавателей, работавших при отце?

— Если ты про деканов, которых он назначал, то клянусь жизнью, они верны и невиновны! — в отчаянии шепчет Валериус. — Возможно, кто-то из студентов? Впрочем, после случившегося не только нельзя никому доверять… я не уверен, что те, кто был к тебе настроен лояльно, не решат рассказать о твоей тайне Сальватору, чтобы вывести себя из-под возможного удара.

Внутри у меня все переворачивается от холода.

Предатель находится в самом ближнем кругу. Он наблюдает за мной.

Я понимаю, что оказалась зажата между двух огней.

Я в мышеловке.

Снаружи — безжалостный Дракон, выискивающий врагов. Внутри — неизвестный убийца, знающий мою тайну.

Но времени на раздумья нам не дают.

Снаружи объявляют: Сальватор объявляет Обязательный Досмотр.

Все адепты, от первокурсников до выпускников, согнаны в огромный, продуваемый сквозняками Главный зал.

Я стою в шеренге артефакторов, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот.

Проверка идет жестко.

Маги под личным контролем Дракона проверяют каждого на предмет «остатков темной магии от заряда артефакта». Но самое страшное — ради чистоты проверки студентов заставляют снимать верхние мантии и закатывать рукава рубашек, обнажая руки и плечи.

И если заставят снять мои бинты… то все в этом зале увидят его метку.

Воздух звенит от напряжения.

Очередь неумолимо продвигается вперед.

Я судорожно прижимаю левую руку к телу, чувствуя сквозь плотные бинты обжигающее тепло метки, которое реагирует на близость Дракона.

— Следующий! — рявкает стражник.

Настает моя очередь.

Я выхожу вперед.

Главный целитель заносит надо мной сканирующий кристалл.

Сальватор, до этого лениво и мрачно наблюдавший за процессом с небольшого возвышения, вдруг выпрямляется. Его взгляд, тяжелый, как золото, намертво притягивается ко мне.

Я решаю играть на опережение.

— Мой лорд, в этом нет смысла, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хоть сердце и бьется где-то в горле. — Я была рядом с вами в ту ночь. Вы сами видели, что артефакт взорвался у меня в руках. Если вы меня подозреваете, то уверяю вас, я не при чем.

Сальватор спускается со ступеней. Зал мгновенно погружается в звенящую тишину.

Он неумолим.

— Все без исключения проходят процедуру, — его голос звучит обманчиво тихо, но в нем вибрирует сталь. Он останавливается в полуметре