Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

В моих руках — тяжелая металлическая болванка артефакта. Странная, сложная, с глубоко вырезанными рунами. Мы такого на занятиях у Магистра Торна точно не делали. Это не учебное пособие.

Но страшнее всего другое.

Я отчетливо вижу: эту болванку пытались напитать энергией.

Темной энергией.

Это неудачная версия, как две капли воды похожая на то самое устройство, которое вчера взорвалось в моих руках в Хранилище, и того, что разорвало кристаллы целителей сегодня в зале.

Мои пальцы разжимаются. Смертоносная железка с глухим стуком падает на половицы.

В глазах темнеет. Дыхание перехватывает от чудовищного осознания.

Неужели...

Тот, кто покушался на мою жизнь в подземелье…

Это была моя соседка? Мира?

18. Страх разоблачения

Перед глазами вспыхивает ее лицо.

Испуганная девочка, которая сочувственно гладила меня по спине. Девочка, которая мазала мое плечо мазью и обещала помочь.

Неужели она специально втерлась ко мне в доверие?

Предательство Бруно. Предательство Летиции.

А теперь — Мира.

Меня начинает трясти мелкой, лихорадочной дрожью. В этом проклятом месте вообще никому нельзя верить.

Я смотрю на уродливую болванку, и мой разум отказывается принимать очевидное.

Нет.

Я отказываюсь верить в то, что Мира хотела меня убить. Кто угодно, но не она. Это просто невозможно, чтобы Мира оказалась хладнокровной убийцей.

Здесь кроется какая-то чудовищная ошибка.

Но единственная, кто может дать мне ответы — это сама Мира. А раз так, я обязана ее найти.

Я хватаю со стола ее рассческу. Между зубьями застряло несколько светлых волосков. То, что нужно.

Я беру их в дрожащие ладони, закрываю глаза и тянусь к своей магии, чтобы сплести поисковое заклинание.

Этому плетению меня учили не во дворце. Ему учил меня отец.

В памяти непрошеным, болезненным видением вспыхивает залитый солнцем кабинет в нашем родовом замке. Мои детские ладони, и большие, теплые руки отца, накрывающие их сверху.

«Магия поиска не терпит суеты, Лина, — звучит в голове его глубокий, ласковый голос. — Мы, драконы, всегда находим то, что принадлежит нам, или тех, кто связан с нами. Почувствуй отголосок чужой ауры. Зацепись за него. И главное — не сожги путеводную нить своим пламенем».

Горло перехватывает спазм горькой боли.

Только подумать — я использую уроки погибшего отца, чтобы найти ту, кто, возможно, пыталась меня убить.

С моих пальцев срывается тонкая, едва заметная серебристая нить.

Она дрожит в воздухе, словно паутинка, улавливая энергетический след Миры, и медленно тянется к двери.

Она мерцает в полумраке и уходит в коридор.

Я накидываю мантию, прячу болванку под кровать и бесшумно выскальзываю в следом за нитью.

Академия погружена во мрак. Комендантский час и нападения последних дел сделали свое дело. В коридорах если и попадаются, то патрули Сальватора.

Мн еприходится идти окольными путями, прячась в нишах от патрулирующих стражников.

Мы спускаемся на первый этаж, петляем по темным коридорам, пока серебристое свечение не упирается в массивные, запертые на ночь двустворчатые двери.

Главная Библиотека Академии.

Мира здесь? Что она забыла тут в такое время? Она скрывается от стражи, опасаясь вернуться в комнату? Или… дело в чем-то другом?

Замок щелкает под воздействием простейшего отпирающего заклинания. Я скольжу внутрь.

В высоких стрельчатых окнах бледнеет лунный свет, прорезая тьму между высокими, уходящими под потолок стеллажами. Здесь пахнет старой бумагой, книжной пылью и воском. Стеллажи образуют самый настоящий лабиринт. Путеводная нить растворяется в воздухе между их рядами.

Я делаю несколько осторожных шагов вперед, вглядываясь в густую темноту.

Вдруг впереди, между рядами фолиантов, мелькает темный силуэт. Сердце радостно екает.

— Мира? — тихо окликаю я, делая шаг навстречу. — Мира, это я, Аделина!

Силуэт резко оборачивается.

И кровь стынет у меня в жилах.

Это не хрупкая девочка-артефактор. Из мрака на меня с пугающей скоростью бросается огромная, широкоплечая мужская фигура!

Он не использует магию — видимо, боится привлечь внимание патрулей. Он делает ставку на грубую, звериную силу.

Тяжелые руки в кожаных перчатках смыкаются на моем горле мертвой хваткой.

Меня с силой впечатывает спиной в книжный стеллаж.

Из легких выбивает весь воздух. Толстые тома с грохотом сыплются нам на головы, но неизвестный не обращает на это внимания. Он давит, пытаясь задушить меня или свернуть мне шею!

Я инстинктивно вцепляюсь в его запястья, брыкаюсь, бью коленями, но он слишком мощный. Словно скала.

Перед глазами начинают плясать черные мушки.

Темнота стремительно затапливает сознание.

Воздуха нет.

Мои легкие горят огнем.

Ну уж нет!

Я не для того сбежала от одного чудовища и спряталась в клетке другого, чтобы так просто отдать свою жизнь не пойми кому!

Животный инстинкт выживания срывает все внутренние блоки.

Моя внутренняя драконица, почувствовав угрозу, прорывается наружу.

Из моих ладоней, вцепившихся в руки убийцы, вырывается ревущее, ослепительное серебристое пламя!

Неизвестный глухо, сдавленно рычит от нестерпимой боли.

Запах паленой кожи бьет в нос. Хватка на моем горле на секунду ослабевает, и я, пользуясь моментом, со всей силы бью его ногой в колено.

Он отшатывается, но не падает.

В этот момент в коридоре, за дверями библиотеки, раздается тяжелый, приближающийся грохот подкованных железом сапог.

Стража! Они среагировали на вспышку магии!

Неизвестный понимает, что время вышло. Он резко разворачивается, чтобы скрыться в лабиринте стеллажей.

— Стой! — хриплю я, бросаясь за ним.

Я не могу упустить его!

Он должен знать где Мира! Или должен хотя бы как-то быть с ней связан!

Я вцепляюсь пальцами в его темный камзол, пытаясь удержать, но он с силой отбрасывает меня назад.

Ткань трещит.

Мужчина растворяется в темноте дальнего выхода за долю секунды до того, как центральные двери библиотеки с оглушительным треском разлетаются в щепки.

Я с грохотом падаю на каменный пол, судорожно, с хрипом втягивая в себя воздух. Горло горит адским огнем.

В моей судорожно сжатой ладони что-то больно впивается в кожу.

Я разжимаю пальцы и в тусклом свете луны, падающем из узкого окна, вижу оторванную с одежды нападавшего деталь.

Крупная, тяжелая металлическая пуговица.

Улика!

Я едва успеваю сунуть ее в глубокий карман своей мантии, как в помещение врывается свет десятка факелов.

И первым, сметая все на своем пути, в библиотеку влетает Кейран Сальватор.

Он не просто в ярости. Он в первобытном бешенстве.

Его золотые глаза полыхают расплавленным огнем.

Высший Дракон в секунду оценивает разгром: дымящиеся, обугленные от моего серебряного огня стеллажи, разорванные древние книги, рассыпанные по полу, и меня — тяжело дышащую, помятую, сидящую на полу среди этого хаоса.

Сальватор пересекает библиотеку в два гигантских прыжка.