Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

вырывается сдавленный, полный муки стон. Колени подкашиваются. Кажется, будто в мое тело вонзили тысячу игл. Искры сыплются из глаз, на лбу мгновенно выступает холодная испарина.

Я закусываю губу до крови, чтобы не закричать.

— Готово, — тихо произносит Архимаг, отступая на шаг.

Я опускаю взгляд. Там, где секунду назад пульсировал золотом ненавистный герб Сальватора, теперь лишь бледная, гладкая, безупречная кожа.

Ни единого следа.

Иллюзия идеальна.

Вот только, боль пульсирует в такт ударам моего сердца.

— Ты как? — роняет Валериус.

Я поднимаю глаза на него.

Мое дыхание сбито, боль тумaни т рассудок, но в груди разгорается ледяное упрямство.

Эта боль не сломает меня. Напротив, она будет отрезвлять меня каждую секунду, напоминая о том, ради чего я всё это затеяла.

— Я справлюсь, — выдыхаю я, натягивая на плечо порванную ткань мантии.

21. Охота началась

Утро в Академии начинается не с привычного звона колокола, а с оглушительного лязга стали и тяжелого топота подкованных сапог.

Мы больше не студенты престижного заведения.

Мы — пленники в осажденной крепости.

В коридорах, на лестницах, у дверей лабораторий — везде дежурят наемники Сальватора. Они провожают каждого адепта тяжелыми, подозрительными взглядами.

В аудиториях стоят по двое стражников, пока мы пытаемся создавать артефакты.

Воздух гудит от напряжения и тревоги.

Но мой личный страх имеет совершенно иную природу. Он пульсирует раскаленным железом прямо на моем левом плече.

Заклятие «Теневой вуали» не дает мне забыть о себе ни на секунду. Иллюзия гладкой, чистой кожи питается моей болью. Каждое движение руки, каждый вдох отзываются болезненным спазмом.

Но я терплю.

Сейчас это мое единственное спасение.

Когда я вхожу в Большой зал на завтрак, там царит звенящая, неестественная тишина.

Сотни студентов едят, уткнувшись в тарелки и боясь лишний раз звякнуть ложкой. По периметру зала застыли черные тени гвардейцев Завоевателя.

Я беру поднос с какой-то безвкусной кашей.

Мои пальцы дрожат, но я заставляю себя выпрямить спину.

На мне стандартная форменная рубашка артефактора, но еще в коридоре я сделала то, что Валериус назвал бы изощренным самоубийством.

Я специально расстегнула три верхние пуговицы и небрежно сдвинула воротник так, чтобы левое плечо — абсолютно чистое благодаря иллюзии — было на виду.

Это отчаянный, безумный блеф.

Я иду ва-банк, потому что знаю: хищник всегда чует страх. Если я буду прятаться и кутаться в мантию, он точно среагирует.

Я специально прохожу с подносом через весь зал, чеканя шаг.

И мгновенно чувствую его.

Кейран Сальватор сидит за центральным столом преподавателей, возвышаясь над деканами, как темный бог войны. Его взгляд притягивается ко мне в ту же секунду, как я переступаю порог.

Я кожей ощущаю этот тяжелый обжигающий взгляд. Его хищная аура накрывает весь зал, давя на плечи так, что дышать становится трудно.

Я сажусь за стол своего факультета, опускаю глаза в тарелку и беру ложку.

Краем глаза я вижу, как Сальватор медленно, грациозно поднимается из-за стола.

Зал замирает.

Стук столовых приборов стихает окончательно.

Кажется, даже время останавливается, пока Завоеватель спускается по каменным ступеням и неторопливым, чеканным шагом идет прямо к моему столу.

«Только не прикасайся ко мне, — в панике бьется мысль в моей голове. — Только не касайся моего плеча!»

Он останавливается прямо за моей спиной.

Жар его огромного тела накрывает меня. Терпкий, сводящий с ума запах полыни и мороза забивается в легкие.

Мое плечо прямо сейчас печет адским огнем. Истинная связь, чувствуя близость своей второй половины, начинает бунтовать, пытаясь прорвать заклинание Валериуса.

От этого у меня перехватывает дыхание. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать рвущийся наружу стон.

Сальватор наклоняется.

Так близко, что его дыхание шевелит выбившиеся из косы волоски на моей шее.

Я зажмуриваюсь, ожидая, что сейчас почувствую его пальцы на своей коже.

Сердце делает кульбит и останавливается.

Одно движение.

Один миллиметр — и я стану его рабыней.

Он сверлит взглядом мое обнаженное, чистое плечо. Я буквально слышу, как скрежещут шестеренки в его мозгу.

Он не понимает! Он же чувствовал реакцию нашей магии вчера! Он чуял меня!

А теперь видит лишь безупречную кожу.

— Твой ожог... — его низкий, вибрирующий баритон у самого моего уха звучит обманчиво мягко, но в нем кроется обещание неминуемой расправы. — Он зажил чудесным образом, не оставив даже шрама. Какая невероятная регенерация для простой сироты, Вейн.

Я заставляю себя поднять голову, поворачиваюсь к нему и, превозмогая слепящую боль, растягиваю губы в дерзкой, насмешливой полуулыбке.

— Экстракт болотной серы и луноцвета творит чудеса, мой лорд.

Золотые глаза Сальватора вспыхивают темным, поглощающим пламенем. Он не верит ни единому моему слову.

Он не прикасается ко мне, сдерживая свои инстинкты невероятным усилием воли, но его голос падает до угрожающего, интимного шепота, который слышу только я:

— Рано или поздно, но я раскрою твои секреты, Вейн.

Он резко выпрямляется, обдавая меня напоследок волной ледяного воздуха, и размашистым шагом направляется в сторону деканов.

Я судорожно выдыхаю, роняя ложку.

Пальцы трясутся.

Я выдержала. Я выиграла еще немного времени.

Но расслабляться нельзя.

Пока стража и студенты провожают Сальватора испуганными взглядами, я сканирую противоположный конец зала.

Там за длинным дубовым столом сидит элита боевого факультета. Клуб «Стальные Виверны». Золотая молодежь, аристократы в дорогих, темно-синих камзолах с серебряной вышивкой.

Я нервно скольжу взглядом по их лицам. Высокомерные, холеные парни.

Кто из вас вчера пытался свернуть мне шею?

Кто из вас заложил бомбу, настроенную на мою кровь?

Мой взгляд цепляется за одного из них.

Высокий, широкоплечий аристократ с пепельными волосами. Он сидит с неестественно прямой спиной, его лицо бледно, как мел, а на скулах ходят желваки.

Он ест левой рукой, двигаясь резко и неловко.

Мои глаза опускаются ниже.

Его правая рука, спрятанная под столом, покоится на колене. Манжет его рубашки подозрительно длинный, натянут почти до самых пальцев, но даже так видно, что кисть под тканью плотно замотана бинтами.

Попался!

Я впиваюсь в него взглядом.

Парень нервно оглядывается, затем достает из кармана сложенный вчетверо кусок пергамента. Он ловит за рукав проходящего мимо парня, сует ему в руку записку, что-то тихо и зло шипит на ухо, а затем резко встает из-за стола.

Не глядя ни на кого, он быстрым шагом покидает Большой зал через боковую дверь, ведущую в сторону открытых тренировочных полигонов.

Кровь стучит в висках.

Боль в плече отступает на второй план, вытесняемая охотничьим азартом и желанием узнать правду.

Если я упущу его сейчас, другого шанса не будет.

Рискуя всем, я бросаю свой