Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

23. Логово дракона

— Вы… вы все неправильно поняли! — судорожно выдыхаю я, пытаясь отстраниться, но стальная хватка Сальватора на моей талии не дает мне сдвинуться ни на миллиметр.

Сальватор взбешен. Его глаза полыхают расплавленным золотом, а челюсти сжаты так плотно, что на скулах ходят желваки.

Воздух между нами искрит от зашкаливающего физического напряжения.

— Неправильно понял? — его голос вибрирует, словно рык готовящегося к броску зверя. — Ты сбегаешь с завтрака. Ты крадешься в мужскую раздевалку и шпионишь за элитой академии. Я начинаю думать, что ты не просто забитая сирота-погорелец. Может, ты шпионка мятежников, решившая устроить диверсию в моей Академии?

Мое дыхание сбивается.

Его подозрения бьют наотмашь, но физическая боль затмевает всё.

Сальватор стоит слишком близко.

Его подавляющая, агрессивная магия окутывает меня с ног до головы, и Теневая Вуаль на моем плече, скрывающая истинную метку, начинает буквально сходить с ума.

На лбу выступает холодная испарина, я дышу рвано, прерывисто, держась из последних сил.

Мне нужно побыстрее вырваться, сбежать от этого сводящего с ума запаха полыни!

— Отпустите меня! Я ни за кем не шпионила! — дерзко выплевываю я, вскидывая подбородок и глядя прямо в его пылающие глаза. — И вообще, почему вас вообще так волнует, на кого я смотрю, лорд Сальватор?! Ревнуете к своим же адептам?!

Мои слова становятся искрой, брошенной в пороховую бочку.

Его глаза вспыхивают первобытной, неконтролируемой тьмой.

Мои слова бьют по его драконьему эго, по его инстинктам собственника. Ярость Завоевателя заставляет его ауру вспыхнуть черным и золотым огнем.

Боль становится настолько острой и невыносимой, что у меня буквально подкашиваются ноги.

Мир перед глазами меркнет, покрываясь черной рябью. Я издаю сдавленный, жалкий всхлип, оседая вниз.

Сальватор реагирует молниеносно.

Он грубо, властно хватает меня за предплечье, рывком удерживая на ногах.

Его жесткая хватка становится последней каплей.

Болевой шок достигает критической отметки. Иллюзия держится на честном слове, вытягивая из меня остатки жизненных сил.

Я больше не могу дышать.

Я проваливаюсь в спасительную, густую темноту, но в последнее мгновение перед отключкой чувствую, как железная хватка на моем предплечье исчезает.

Сальватор, тихо и грязно выругавшись сквозь зубы, подхватывает мое обмякшее тело на руки, не давая упасть на каменный пол.

Сквозь затухающее сознание я чувствую и почти вижу, как Завоеватель зубами стягивает черную кожу перчатки со своей ладони!

Его обнаженные, обжигающе горячие пальцы ложатся на мою шею, чтобы нащупать пульс на сонной артерии.

В одном миллиметре от того места, где сокрыта метка.

«Это конец, — бьется в угасающем разуме последняя, паническая мысль. — Сейчас он коснется плеча, его магия сожжет Вуаль, и он всё поймет…»

А затем тьма поглощает меня целиком.

* * *

Я прихожу в себя от запаха.

Густой, терпкий, сводящий с ума аромат горькой полыни и морозного ветра кружит голову, проникая в каждую клеточку тела.

Я судорожно открываю глаза, ожидая увидеть холодные каменные своды лазарета или сырые стены допросной в подвале. Но вместо этого мой взгляд упирается в роскошный балдахин.

Я лежу в огромной, невероятно мягкой постели, утопая в прохладном шелке темно-бордовых простыней.

Меня бросает в жар.

Я резко сажусь, судорожно оглядывая себя. С меня сняли грубые ботинки и верхнюю, жесткую серую мантию артефактора! Теперь я лежу на кровати Завоевателя в одной тонкой, смятой форменной рубашке, которая почти ничего не скрывает!

Паника ледяной волной захлестывает разум. Плечо!

Я судорожно вскидываю руку, ощупывая левую ключицу.

Гладкая кожа. Иллюзия на месте, все так же пульсирует глухой, изматывающей болью.

Он не коснулся самой метки.

Боги милосердные, он не коснулся самой метки и моя тайна всё еще при мне.

— Очнулась.

Глубокий, бархатный баритон раздается из темного угла комнаты, заставляя меня вздрогнуть и подтянуть шелковое одеяло до самого подбородка.

Кейран Сальватор сидит в глубоком кожаном кресле напротив кровати.

Мрачный, смертельно опасный и невыносимо притягательный. Ворот его черной рубашки расстегнут, обнажая ключицы и мощную шею.

— Зачем вы принесли меня сюда? — мой голос дрожит, когда я подтягиваю к себе бордовое шелковое одеяло, словно оно может защитить меня от Высшего Дракона. — Вы должны были отнести меня к лекарям!

Сальватор медленно встает. Он подходит к краю постели, глядя на меня тяжелым, нечитаемым взглядом.

— Я задаю себе тот же вопрос, Вейн, — произносит он с тщательно скрываемым раздражением на самого себя. В его глазах плещется искреннее непонимание. — Почему мой внутренний зверь заставил меня принести подозрительную девчонку в мою собственную постель, в мое личное пространство, куда нет хода никому? Почему меня так тянет к невзрачной сироте-артефактору, которая постоянно лжет мне в глаза?

От его слов у меня мурашки бегут по позвоночнику.

Он сам не понимает своей тяги, но противиться ей не может. Истинность берет свое, даже если разум сопротивляется.

— Отпустите меня, — требую я, пытаясь сесть и игнорируя дикую боль в плече. Мне нужно бежать. Нужно искать Зейна. Нужно спасать Миру! — Я прекрасно себя чувствую. Мне нужно вернуться на факультет.

— Ты никуда не пойдешь! — рычит Сальватор, в один шаг преодолевая расстояние. Он опирается обеими руками о матрас, нависая надо мной. Атмосфера в спальне накаляется до предела. Воздух становится густым, как патока. — Я не намерен больше играть в эти игры, Вейн. Что ты скрываешь?! Почему ты шатаешься по академии в разгар комендантского часа? Что делала в библиотеке? За кем ты следила в раздевалке?! Или ты отвечаешь мне прямо сейчас, или я лично кину тебя в подвал и вытрясу правду силой!

Его глаза горят золотым огнем. Он не отступит.

Я вжимаюсь в подушки, глядя в его пылающие яростью глаза. Он не блефует. Завоеватель дошел до точки кипения.

Если я буду молчать, он посадит меня в клетку.

У меня нет выбора.

Придется выдать полуправду.

— Моя соседка... Мира... она пропала! — отчаянно выкрикиваю я, и на глаза наворачиваются настоящие слезы. — Она не вернулась в комнату ночью! И я думаю... я уверена, что кто-то из боевиков похитил ее!

Сальватор замирает.

— Из боевиков?

— Да! — выпаливаю я. — Из клуба «Стальных Виверн»! Это…

Я резко замолкаю, крепко сжимая зубы.

Я не могу назвать ему имя Зейна. Если я сделаю это, Сальватор тут же схватит его, а я ведь так и не узнала на чьей стороне Мира. Если она с заговорщиками и ее тоже схватят, то она может выдать Сальватору мою тайну — что я его истинная. А если Мира пленница, то не сделает ли загнанный в угол Зейн с ней