Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

Рев арены мгновенно становится глухим, стоит мне переступить порог подтрибунных помещений. Здесь царит сырость, пахнет старым камнем и плесенью.

Темные, извилистые коридоры освещаются лишь редкими, чадящими факелами.

Коридоры уходят глубоко вниз, в заброшенное крыло старых подземелий, куда студентам строго запрещено спускаться.

Впереди, на границе света и тени, мелькает мужской силуэт.

Я крадусь за ним, ступая абсолютно бесшумно, стараясь слиться со стенами. Страх отступает, уступая место холодной, звенящей решимости.

Зейн идет быстро, уверенно петляя по лабиринту переходов. Он явно знает, куда направляется.

Свет сменяется полным мраком.

Лишь редкие, покрытые паутиной факелы бросают на стены дрожащие блики. Мы спускаемся всё ниже и ниже, прямо в чрево Академии.

Я сжимаю металлический шар в кармане так сильно, что болят суставы.

Даже не подозреваю что ждет меня там внизу, но моя интуиция буквально вопит мне в ухо, что ничего хорошего я там не увижу.

26. Разбитые иллюзии

Воздух в старых алхимических катакомбах тяжелый, спертый, пахнущий ржавым железом.

Я крадусь во мраке, стараясь даже дышать через раз.

Каждый мой шаг отдается глухим эхом в висках.

Теневая вуаль на левом плече непрерывно жжет кожу, но сейчас этот пульсирующий огонь лишь помогает мне не потерять концентрацию.

Впереди брезжит тусклый, грязный свет.

Я бесшумно припадаю к холодной стене и заглядываю внутрь.

Это старая, давно заброшенная котельная.

Огромные ржавые котлы и толстые трубы теряются во тьме. Но в самом центре, в круге света, я вижу жуткую картину, от которой у меня перехватывает дыхание.

Мира!

Она сидит на грязном каменном полу, прикованная тяжелой цепью к трубе. Ее лицо перемазано сажей, на скуле наливается багровый синяк.

Она тихо, надрывно плачет, вздрагивая всем телом.

А над ней, словно хищная птица, нависает Зейн. Его руки до самых локтей замотаны плотными медицинскими бинтами.

— Говори, кто тебя надоумил?! — его голос, искаженный бешенством, бьет по ушам, отражаясь от стен котельной. Зейн хватает Миру за волосы, заставляя поднять голову. Девочка болезненно вскрикивает. — Зачем ты устроила тот взрыв в Главном зале на досмотре?! Ты сорвала наш план! Из-за твоей идиотской выходки мы теперь не можем подобраться ни к дракону, ни к этой серой выскочке! Сальватор теперь как цепной пес! Еще и охрану выставил для нее!

Мое сердце пропускает удар и срывается в бешеный галоп.

Речь явно про меня.

— Никто меня не надоумил! — захлебываясь слезами, отчаянно кричит Мира. — Я сама! Я просто хотела помочь подруге! Отвлечь от нее внимание!

Эти слова бьют меня наотмашь.

Мира не предательница. Она собрала эту дрянь и подорвала ее в Главном зале САМА, рискуя собственной жизнью и свободой, только ради того, чтобы Сальватор не сорвал с меня мантию и не увидел проклятую метку!

Мира — настоящая подруга, пожертвовавшая собой ради девчонки, которую знает всего несколько дней.

А я... я подозревала ее!

Жгучий стыд и чувство вины захлестывают меня с головой, но их тут же смывает ледяной волной животного ужаса от следующих слов боевика.

Зейн отпускает волосы Миры и заходится злым смехом.

— Помочь подруге?! Помочь девчонке Фернена?! — издевательски выплевывает он. — Ты хоть знаешь, кто ее отец, дура?! Этот «благородный лорд», которого все так оплакивают, убил мою семью когда подавлял бунты на западных шахтах! Он был кровавым тираном в красивой обертке! А она — его семя! Такое же чудовище, которое должно сдохнуть!

Мир вокруг меня рушится.

Время замирает.

Стены котельной плывут перед глазами.

Мой идеальный папа... Мой благородный отец, чей образ я бережно хранила в сердце, за которого я так отчаянно мечтала отомстить Сальватору... был жестоким, кровавым лордом?

Он жестоко подавлял бунты?! Убивал невинных?!

«Нет! — кричит всё мое естество, отказываясь в это верить. — Это ложь! Наглая извращенная ложь!»

Но у меня нет времени на рефлексию и слезы.

Потому что я вижу, как Зейн, тяжело дыша от ненависти, заносит забинтованную руку, чтобы наотмашь ударить беззащитную Миру.

Я больше не прячусь.

Ударом ноги я распахиваю тяжелую дверь. Металл со скрежетом бьется о каменную стену.

— Не трогай ее! — мой крик звенит под сводами котельной.

Зейн резко оборачивается.

На долю секунды на его лице вспыхивает удивление, которое тут же сменяется хищным, предвкушающим оскалом.

— Ты?! Впрочем… так даже лучше!

Он бросается на меня с нечеловеческой скоростью, готовый разорвать голыми руками.

Но я уже не та неподготовленная студентка, которую он душил в библиотеке.

Я выхватываю из кармана свой гладкий металлический шар и с силой швыряю его прямо ему под ноги.

— Закрой глаза! — ору я Мире.

ВСПЫШКА.

Артефакт взрывается ослепительным, чистым серебряным светом моей драконьей магии. Вспышка настолько мощная, что даже сквозь зажмуренные веки режет по глазам.

Зейн издает дикий, звериный вой.

Он хватается за лицо перебинтованными руками, ослепленный, дезориентированный.

Пользуясь моментом, я бросаюсь к Мире.

Падаю на колени рядом с ней, судорожно дергая тяжелую цепь.

Мои пальцы, вспыхивая драконьей магией, хватаются за звенья ржавой цепи. Я вливаю в металл свою силу, заставляя его крошиться и плавиться.

— Аделина... — хрипит Мира, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

— Я вытащу тебя, держись!

Но я недооценила своего врага.

Зейн — элитный боевик «Стальных Виверн». Лишенный зрения, он действует на голых боевых инстинктах.

Сориентировавшись по моему голосу, он вскидывает руки.

Воздух в котельной резко уплотняется.

Я едва успеваю обернуться, как меня сносит невидимым, чудовищным ударом.

Воздушный пресс.

Меня, словно тряпичную куклу, с размаху впечатывает спиной в кирпичную кладку.

Удар выбивает из легких весь воздух.

В глазах темнеет.

Я сползаю на пол, хватая ртом пыльный воздух, но не успеваю даже пошевелиться.

Зейн, шатаясь и моргая покрасневшими, слезящимися глазами, наваливается на меня сверху.

Его тяжелое колено придавливает мою грудную клетку. В руке тускло блестит короткий нож.

Холодная сталь касается моего горла, царапая кожу.

— Хоть это и не по плану, Фернен, — хрипит он мне прямо в лицо. — Но я даже рад, что ты оказалась такой самоуверенной дурой и пришла сюда одна.

В его глазах — абсолютное безумие.

— Потому что теперь, — с маниакальным наслаждением шепчет Зейн, — я смогу лично перерезать тебе глотку.

27. Гнев завоевателя

Холодная сталь уже впивается в мою кожу.

В глазах темнеет от нехватки кислорода, а левое плечо под Теневой Вуалью просто разрывает от пульсирующей боли.

Я готовлюсь к смерти, но вместо нее приходит кое что другое.

Тяжелая металлическая дверь котельной вдруг