Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

— Вы были правы, лорд Сальватор, — я вкладываю в слова все свое отчаяние. — Никакого пожара не было. Это следы от антимагических кандалов, в которых он держал меня. Архимаг Валериус был старым знакомым моей семьи... этот старый трусливый интриган, как вы его назвали, пожалел меня и спрятал здесь, под чужим именем, под видом простой артефакторши, на которую аристократы даже не взглянут!

Я вижу, как дергается кадык на шее Дракона.

В котельной повисает звенящая, мертвая тишина. Слышны только тихие всхлипывания Миры в углу и мое прерывистое дыхание.

Сальватор не отрывает взгляда от моих запястий. Он смотрит на меня — перепачканную хрупкую девчонку, которая всего несколько минут назад бросилась защищать свою подругу от элитного мага.

И я вижу, как что-от во взгляде Сальватора меняется.

Холодная, расчетливая ярость и готовность вырвать правду силой, исчезает. Они сменяются чем-то совершенно иным — темное, первобытным и до одури пугающим.

Они трансформируются в ярость защитника.

В инстинкт собственника, который обнаружил, что кто-то позарился на то, что принадлежит только ему.

Он медленно, словно боясь меня напугать, поднимает руку.

Его огромные пальцы, обтянутые черной кожей перчатки, очень осторожно, почти невесомо касаются моих шрамов.

От этого мимолетного, бесконечно бережного прикосновения по моим венам рассыпаются обжигающие электрические искры.

Меня бросает в жар, а внизу живота стягивается тугой, сладкий узел. Мой разум кричит об опасности, но мое тело истинной, отзывается на эту ласку слепой, щемящей нежностью.

Как это возможно? Как мужчина, наводящий ужас на весь континент, может касаться меня так, словно я сделана из хрусталя?

Сальватор отрывает взгляд от моих рук и смотрит мне в лицо. Золото в его глазах превратилось в расплавленный, смертоносный свинец.

— Назови его имя, — низко, вибрирующе рычит Завоеватель.

В этом тихом звуке кроется обещание самой мучительной смерти для того, кто оставил на мне эти следы.

Меня накрывает волной безумного трепета.

Мой враг. Убийца моего отца. Прямо сейчас он готов поставить весь мир на колени и ради меня уничтожить любого, чье имя я только назову.

От этой мысли мне становится и сладко, и невыносимо страшно.

Я смотрю в его пылающие золотом глаза, и в моей груди бьется отчаянное, почти безумное желание выкрикнуть имя Бруно.

О, как бы я хотела натравить этих двух монстров друг на друга!

С какой бы радостью я смотрела, как Завоеватель расправляется с Бруно за то, что он со мной сделал.

Но я не могу. Горло сводит спазмом.

Если я произнесу «граф Бруно», Сальватор мгновенно сложит два и два. Он поймет, что я — Аделина Фернен. И тогда вместо защиты я получу петлю на шею.

Я не могу выдать себя.

Я судорожно сглатываю, отступая на полшага назад, и отчаянно качаю головой.

— Извините, мой лорд, но нет! Я не скажу.

Золото в глазах Дракона вспыхивает с новой, пугающей силой.

Он щурится, его лицо каменеет. Воздух вокруг нас снова становится густым и тяжелым.

— Почему? — рычит он, наступая на меня. Его голос вибрирует от сдерживаемой ярости. — Ты опять от меня что-то скрываешь?!

Меня трясет. Теневая вуаль на плече горит адским пламенем, но я через силу вскидываю подбородок, глядя ему прямо в глаза.

— Он влиятельный лорд, к тому же он не местный! — выдавливаю я, выстраивая железобетонную полуправду. — Если из-за меня произойдет политический скандал и начнется расследование, Высший Совет узнает, что Архимаг Валериус нарушил закон, укрыв беглянку и спрятав меня здесь под чужим именем! Я не буду рисковать жизнью и положением единственного человека, который меня спас!

Я задыхаюсь от собственных слов, но вижу, как они бьют точно в цель.

Моя отчаянная преданность Архимагу обезоруживает Завоевателя. Его внутренние сомнения тают, потому что я говорю искренне — я действительно искрнне благодарна Валериусу и не хочу подставлять старика.

Челюсти Сальватора сжимаются так, что слышен скрип зубов.

Он смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом, в котором смешались гнев, непонимание и дикое, первобытное восхищение моей упертостью.

— Твой муж — труп, если посмеет приблизиться к моим землям, — наконец чеканит Дракон, и от этого ледяного тона по моей спине бегут мурашки. — С этой секунды, Вейн, ты под моей личной защитой.

В этот момент в котельную с грохотом врывается тяжеловооруженная стража.

Сальватор мгновенно отстраняется от меня, возвращая себе маску ледяного, безжалостного Повелителя.

Он отдает короткие, хлесткие приказы: унести тело Зейна и зачистить катакомбы.

— Девчонку, — он кивает на рыдающую, бледную Миру, — в лазарет. Выставить у ее палаты круглосуточную охрану. Головой за нее отвечаете.

Я с облегчением выдыхаю.

Ноги дрожат от пережитого адреналина. Мира в безопасности. Ей больше ничего не угрожает.

Я провожаю подругу взглядом, мысленно обещая, что мы еще поговорим. Я должна отблагодарить ее за то, что она для меня сделала.

Но моя мимолетная радость разбивается вдребезги о следующие слова Дракона.

— А ты… — медленно поворачивается он ко мне. В его глазах нет ни капли жалости — только жесткий, командирский расчет и темный инстинкт. — Тебе опасно оставаться в общежитии, поэтому ты туда больше не вернешься.

— Что? — я непонимающе моргаю, чувствуя, как остатки крови отливают от лица.

— Тот, кто наложил Печать Молчания на этого ублюдка, всё еще здесь, в Академии. Оставлять тебя одну — непозволительный риск, — он делает шаг ко мне. — И поэтому, ты переезжаешь в мои личные покои.

Меня окатывает ледяным ужасом.

Жить с ним?! В одних покоях?!

Находиться рядом, ежесекундно сходя с ума от его запаха? Терпеть боль от Теневой Вуали, которая будет гореть днем и ночью от его близости?!

Это не защита, это изощренная казнь!

— Нет! Вы не можете! — в панике выкрикиваю я, делая шаг назад и выставляя перед собой руки. — Я не поеду в ваши покои! Это... это неприлично! Я буду спать в лазарете с Мирой, я...

Договорить я не успеваю. Сальватор делает один стремительный шаг, сокращая расстояние между нами.

Он не слушает мои жалкие протесты. Дракон просто наклоняется и властно, не терпящим возражений жестом подхватывает меня на руки. Мои ноги отрываются от земли.

Я судорожно цепляюсь за его широкие плечи, задыхаясь от густого запаха полыни и его обжигающего тепла.

— Твои вещи перенесут, — отрезает Завоеватель тоном, не терпящим даже мысли о неповиновении, и направляется к выходу. — И это не обсуждается.

29. Иллюзия безопасности

Прошло несколько дней с тех пор, как тяжелые дубовые двери захлопнулись, отрезав меня от остальной Академии.

Я