Непокорный трофей для Дракона-завоевателя - Адриана Вайс

Сальватор, медленно поднимаясь из кресла. Его шаги звучат мягко, как у крупного хищника. — Твое дело появилось в архиве только сегодня ночью, а магическая печать выглядит чересчур свежей.

Мое дыхание перехватывает.

— Я прибыла поздно, — стараюсь говорить робко как простолюдинка, но в моем голосе все равно прорывается дерзость загнанной в угол женщины. — Архимаг сжалился надо мной. Мои родители недавно погибли, дом уничтожили. Мне некуда было идти.

Мне даже не приходится врать.

— Сжалился? — Сальватор усмехается. Холодно, без капли веселья. — Архимаги подобного уровня, как правило, старые, трусливые интриганы. Они не знают, что такое жалость.

Он делает еще шаг. Теперь нас разделяет меньше метра. Я вынуждена закинуть голову, чтобы смотреть на него.

— И ты не похожа на забитую сироту, Вейн. Ты не дрожишь. Ты не отводишь взгляд. Более того...

Он вдруг делает резкий, неуловимый выпад. Его большие, горячие ладони, затянутые в кожу, перехватывают мои руки и рывком задирают широкие рукава мантии до самых локтей.

Я ахаю, пытаясь вырваться, но его хватка железная.

Сальватор опускает взгляд на мои запястья. На багровые рубцы, оставшиеся от антимагических браслетов Бруно.

В кабинете повисает звенящая тишина.

Его золотые глаза мгновенно сужаются. Воздух в кабинете резко леденеет, а драконья магия вокруг него вспыхивает такой первобытной, рычащей угрозой, что мне становится физически больно дышать.

Он медленно проводит пальцем по краю багрового рубца. От этого прикосновения по моим венам бьет разряд тока.

— Архимаг сказал, что в лаборатории взорвался алхимический тигель, — голос Сальватора падает до опасного, вибрирующего шепота, в котором больше не слышно снисхождения. Только чистая, концентрированная опасность. — Огонь не оставляет таких ровных следов, девочка. Больше похоже на кандалы.

Паника сковывает горло, но отступать некуда.

Если я сейчас сломаюсь — я труп.

Внутри меня вспыхивает ярость, горячая и жгучая.

— Вы серьезно вызвали меня, чтобы поговорить о том, насколько правильной формы мои шрамы? — с вызовом бросаю я ему прямо в лицо. — Я недавно потеряла все что имела! Близких, мужа, подруга, а теперь еще и родные земли! Поэтому, простите, но если это все, о чем вы хотели меня спросить, то я пойду! Учеба — единственное, что мне осталось!

Моя дерзость повисает в воздухе.

Я нагрубила Завоевателю. Нагрубила тому, кто одним щелчком пальцев может превратить меня в пепел.

Но вместо гнева в глазах Сальватора вдруг вспыхивает нечто иное.

Темное. Жадное.

Его ничуть не оскорбили мои слова.

Наоборот — они его заинтриговали. Он привык к покорности, к страху, к льстивым улыбкам. А тут — грязная сирота, которая смотрит на него со жгучей ненавистью и не боится скалить зубы.

Он не отпускает мои руки. Напротив, его хватка становится странно-бережной, почти собственнической.

Дракон вытаскивает из кармана мою светящуюся сферу.

— Мой адъютант передал мне это, — негромко произносит он. — Магистр артефакторики сказал, что ты создала этот артефакт с первой попытки. Металл, напитанный такой чистой, первозданной магией, что она почти... обжигает. Это не уровень простолюдинки, Аделина.

Он отпускает мои руки, но лишь для того, чтобы наклониться ко мне. Его лицо оказывается так близко, что я чувствую жар его дыхания на своей щеке.

— Ты насквозь пахнешь ложью, адептка, — шепчет Сальватор мне на ухо, и от его бархатного рыка у меня внутри все переворачивается. — Я не верю ни единому твоему слову. Но ты меня заинтриговала.

Я нервно сглатываю.

— Что вы хотите со мной сделать?

13. Игры с огнем

— Что вы хотите со мной сделать? — повторяю я свой вопрос, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я смотрю прямо в эти пугающие, пылающие золотом глаза.

Напряжение между нами такое плотное, что его можно резать ножом. Моя драконья магия внутри сворачивается в тугую пружину, готовая в любой момент сорваться, ударить, защитить.

Я понимаю, что это будет самоубийством.

Если я ударю Завоевателя — погибну сама, подставлю Валериуса и уничтожу Академию.

Но и сдаться без боя я тоже не могу.

Легкая, почти хищная полуулыбка касается жестких губ Сальватора.

В его золотых глазах вспыхивают искры, от которых по моему позвоночнику бежит ледяная дрожь.

Его пальцы, затянутые в черную кожу, скользят от моего пульсирующего запястья вверх, едва ощутимо касаясь предплечья, и замирают на линии челюсти.

— Если бы я хотел тебя уничтожить, маленькая мышь, от тебя бы уже осталась лишь горстка пепла, — его низкий, вибрирующий баритон пробирает до самых костей. — Мне плевать от кого ты сбежала и что пытаешься утаить. В моей Академии имеет значение только сила.

Он отступает на шаг, и я судорожно втягиваю воздух, чувствуя, как давление его ауры немного ослабевает.

— Твой артефакт, — Сальватор кивает на светящуюся серебряную сферу, лежащую на столе моего отца, — обладает такой плотностью и чистотой магии, какой нет даже у столичных магистров. Мне нужны такие накопители для моей армии. Много накопителей.

— Вы… вы хотите, чтобы я работала на вас? — выдыхаю я, не веря своим ушам.

— Я не предлагаю, адептка. Я приказываю, — чеканит Дракон-Завоеватель, и его глаза снова становятся холодными и безжалостными. — Ты будешь ковать для меня. Завтра же магистр Торн переведет тебя на особый режим. Если ты не оправдаешь моих ожиданий или если я поймаю тебя на предательстве… наш разговор продолжится в менее приятных для тебя условиях. Поняла? А теперь, пошла отсюда.

Я сжимаю руки в кулаки и медленно, с достоинством выхожу из кабинета.

Только оказавшись на лестнице, я прислоняюсь к холодной каменной стене. Меня колотит крупной дрожью.

Он не узнал меня. Моя тайна все еще со мной. Я могу остаться здесь, могу учиться и копить силы.

Но какой ценой? Работать на убийцу моего отца? Создавать артефакты для армии, которая растоптала мои земли?

«Это твой единственный щит», — вспоминаю я слова Валериуса.

Я стискиваю зубы так сильно, что сводит скулы.

Хорошо, Сальватор.

Я буду ковать для тебя. Но не потому что ты меня заставил, а потому что это идеальный шанс. Я стану лучшей в своем деле, сближусь с тобой настолько, что узнаю твои самые слабые места и когда ты будешь ожидать этого меньше всего, я нанесу тебе смертельный удар!

* * *

Следующие несколько дней сливаются в один бесконечный выматывающий кошмар.

Факультет Артефакторики оправдывает свою дурную славу.

Это не изящные взмахи палочкой в чистых аудиториях. Это тяжелый физический и магический труд.

С раннего утра и до поздней ночи я стою у магических печей, учусь вливать магию в заготовки. Мои руки с отметинами Бруно, теперь покрываются мелкими ожогами от летящих искр.

Аристократы с факультета Боевой