Бабушка, я замужем (но это не точно) - Аля Авилина

— Бабуль! — взмолилась я.

— Ладно-ладно, молчу. — Бабушка подмигнула. — Но фотограф будет. Собираемся. Через час выходим.

Час спустя мы стояли перед зеркалом в прихожей, и я себя не узнавала. Бабушка заставила меня надеть то самое вишнёвое платье, в котором я встречала её на вокзале, и даже кольцо прабабушки велела надеть.

— Для солидности, — сказала она, любуясь результатом. — Чтоб в ЗАГСе видели — не абы кто пришёл, а невеста.

Руслан тоже преобразился. На нём была светлая “парадная” рубашка и джинсы, потому что на брюки он так и не согласился.

— Красивые, — бабушка всплеснула руками. — Прямо картинка. А ну-ка встаньте рядом.

Мы встали. Руслан положил руку мне на талию — машинально, видимо, для достоверности. И тут же отдёрнул, будто обжёгся.

— Руку положи, — скомандовала бабушка. — Чего дёргаешься? Не чужая.

Он послушно вернул руку. Я замерла, чувствуя тепло его ладони даже сквозь ткань платья. Идиотка. Сама же его оттолкнула, а теперь сердце заходится от простого прикосновения.

— Улыбнитесь! — велела бабушка и щёлкнула нас на телефон. — Вот. На память. Ладно, пошли, а то опоздаем.

В ЗАГСе было торжественно и суетливо одновременно. Пары в очереди, невесты с цветами, женихи, нервно теребящие паспорта. Мы пробились к окошку, где бабушка устроила допрос сотруднице с пристрастием.

— Девушка, а когда у них роспись? Пятнадцатое августа? А во сколько? А зал какой? А можно посмотреть?

Мы с Русланом стояли в стороне и делали вид, что мы тут случайно.

— Нормально она их прессует, — хмыкнул Руслан.

— Это ещё цветочки. Если бабушка решит всю церемонию согласовывать, мы тут до вечера застрянем.

— Ань... — Он повернулся ко мне. — Я хотел извиниться. За тот раз. Я не должен был на тебя давить. Ты права — дружба важнее.

Я смотрела на него и понимала, что он врёт. Себе в первую очередь. Потому что в глазах у него было всё то же, что и тогда. Только теперь он это прятал.

— Не надо извиняться, — сказала я тихо. — Я понимаю.

— Правда?

— Правда.

Мы замолчали. Между нами снова повисла та самая стеклянная стена, которую ни один не решался разбить.

— Молодые! — позвала бабушка. — Идите сюда! Сфотографируйтесь у окошка, пока очередь нет.

Мы послушно подошли. Бабушка щёлкнула нас на фоне таблички «Приём заявлений», осталась довольна и потащила дальше.

— Теперь в зал бракосочетания. Девушка, а можно зайти? Мы на минуточку, только посмотрим...

Сотрудница, уставшая от бабушкиного напора, махнула рукой: проходите. Мы зашли.

Зал был красивым. Высокие потолки, лепнина, красная дорожка, и в конце — стол, где обычно стоят молодожёны. Я представила себя там. В белом платье. С фатой. И рядом...

Я покосилась на Руслана. Он смотрел туда же. И, кажется, думал о том же.

— Ань, — шепнул он. — Иди сюда.

Глава 12

Он взял меня за руку и повёл по дорожке. Медленно, будто мы правда на свадьбе. Я шла и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Стоп, — скомандовала бабушка. — Так, замрите. Я вас сфоткаю.

Мы замерли. Руслан обнял меня за талию, я положила голову ему на плечо. Всё как положено. Только ненастоящее.

Или уже настоящее?

— А можно тоже вас сфотографировать? — раздался голос сбоку.

Мы обернулись. В дверях стоял парень с профессиональной камерой. Молодой, лохматый, в джинсах и футболке.

— Я фотограф, — представился он. — Тут мимо проходил, увидел вас — очень фотогеничная пара. Можно пару кадров для портфолио?

— Можно! — тут же согласилась бабушка, пока мы рты раскрыли. — Конечно, можно! Это ж судьба! Бесплатно?

— Бесплатно, — улыбнулся парень. — Мне практика нужна.

— Вот видите! — всплеснула руками бабушка. — Сама судьба вам фотографа посылает. Снимай, сынок, снимай!

Фотограф оказался шустрым. Он заставил нас встать у окна, потом у колонны, потом на фоне лепнины. Мы послушно меняли позы, улыбались, обнимались, и с каждым кадром я чувствовала, как Руслан прижимает меня к себе всё крепче.

— Отлично! — щёлкал фотограф. — А теперь поцелуй! Для романтики!

Мы замерли.

— Давай, — шепнул Руслан. — Для дела.

Я закрыла глаза и потянулась к нему. Его губы коснулись моих — легко, почти невесомо. На секунду. На миг. Но этого хватило, чтобы в голове взорвались все мыслимые фейерверки.

— Шикарно! — заорал фотограф. — Ещё!

Мы послушно поцеловались снова. И снова. И каждый раз я забывала, где нахожусь. Остались только его губы, его руки на моей талии и этот сумасшедший стук сердца, который, кажется, было слышно во всём ЗАГСе.

— Снято! — объявил фотограф. — Спасибо, ребята! Я скину вам фото, куда скажете.

— Диктуй телефон! — тут же подскочила бабушка.

Пока она записывала контакты, мы с Русланом стояли и смотрели друг на друга. Молча. Долго.

— Ань, — начал он.

— Не надо, — перебила я. — Пожалуйста. Не сейчас.

Он кивнул. Отвёл глаза. И стена между нами стала ещё толще.

Вечером мы сидели на кухне втроём. Бабушка рассматривала фотографии в телефоне фотограф уже скинул первую партию, оперативный попался. Ба ахала, охала и тыкала нас носом в экран.

— Глядите, какие красивые! Прямо как настоящие!

— Бабуль, мы и есть настоящие, — вяло возразила я.

— Настоящие-настоящие, — согласилась она, но как-то странно. — Ладно, я спать. Завтра рано вставать — к Лидии Ивановне за рецептом салата. Вы тут... не шумите.

Она ушла. Мы остались одни. На кухне горел только свет от вытяжки, за окном шумел город, а между нами висела тишина.

— Показать? — Руслан взял телефон.

— Давай.

Он сел рядом. Ближе, чем следовало. Я чувствовала тепло его плеча, запах его одеколона, слышала дыхание. Он листал фотографии, а я смотрела не в экран, а на него.

— Смотри, эта удачная, — говорил он, показывая снимок у колонны. — Ты тут красивая.

— Ага.

— А эта... — Он замер на кадре, где мы целовались. На фотографии было видно, как я прижимаюсь к нему, как его рука лежит у меня на пояснице, как мы оба забыли, что нас снимают.

— Красиво, — выдохнула я.

— Ань... — Он повернулся ко мне. Так близко, что я видела каждую ресницу. — Я всё понимаю. Про дружбу, про страхи. Но посмотри на это. — Он ткнул в экран. — Это не игра. Это мы. Настоящие.

Я смотрела на фото и не могла возразить. Мы действительно выглядели как люди, которые любят друг друга. Потому что, кажется, так оно и было.

— Я боюсь, — призналась я шёпотом.

— Я тоже.

— А если не получится?

— А если получится?

Я закрыла глаза. В голове билась одна мысль: либо сейчас, либо никогда. Либо мы рискнём, либо будем жалеть всю жизнь.

— Руслан, — сказала я, открывая глаза. —