Развод. Я не прощаю измен - Натали Лин

Его лицо искажается от злости, но он сдерживается.

— Я приехал, чтобы нормально с тобой поговорить. Думаю, тебе должно было хватить того времени, что я тебе дал, чтобы ты остыла и... приняла ситуацию.

Я прохожу мимо него к подъезду, достаю ключи.

— Для начала, “дорогой”, остывают только трупы в морге. А, я приняла ситуацию еще в тот день, когда все узнала. Разве ты не заметил? Тебе нужна была более красноречивая реакция?

Он следует за мной.

— Не лги себе, Оля. Я знаю, что ты не хочешь этого скандала. Ни тебе, ни детям это не нужно.

— А я и не скандалю, — я поворачиваюсь к нему. — Я даже отпускаю тебя в свободное плавание. Даю полную свободу действий. Кажется, это очень щедро с моей стороны, не так ли? Ты можешь больше не прикрываться командировками, а просто жить своей лучшей жизнью.

Он пытается говорить спокойно, снисходительно, как с несмышленым ребенком.

— Оля, давай будем взрослыми людьми. Мы можем решить все тихо, без лишнего шума. Сохраним все в тайне. Для детей. Представь, какой это для них удар узнать, что их родители разводятся с таким... скандалом. Мы можем постепенно отдаляться, чтобы для них это не было столь сильным ударом. Потом скажем, что просто... разошлись. Со временем. Если хочешь, я откажусь от этой квартиры в твою пользу. Не буду претендовать на раздел имущества.

Я смотрю на него, и все становится на свои места. Он не хочет “пощадить детей”. Он не хочет ничего делить, потому что знает, что мне положено слишком много, и для него это может обернуться крахом. А еще он хочет прикрыть скандал. Остаться в глазах общества “порядочным человеком”, который просто не сошелся характером с женой. Уйти, не неся ответственности. Не признавшись в своем предательстве.

— Правда всегда выходит наружу, Денис, — говорю я тихо. — Рано или поздно. И я не собираюсь строить из нашей жизни красивую сказку для чужих ушей. И уж тем более для наших детей. Они заслуживают знать правду. Горькую, но правду.

Его наигранное спокойствие лопается, как мыльный пузырь.

— Какую еще правду?! — его голос срывается на крик. — Ты хочешь их травмировать? Своими подробностями? Своим... мщением? Я всегда знал, что ты черствая, Оль! Холодная, расчетливая стерва! Но чтобы настолько...

Он сыплет оскорблениями. Говорит, что я никогда не умела любить, что я эгоистка, что я готова разрушить жизнь собственным детям ради своей гордости. Его слова бьются по мне, как горох о стену. Они не ранят. Они лишь подтверждают, что я все делаю правильно.

— Закончил? — спрашиваю я, когда он замолкает, тяжело дыша. — Тогда, думаю, наш разговор окончен.

Он смотрит на меня с настоящей ненавистью.

— Ты еще пожалеешь об этом. Очень пожалеешь.

— Возможно. Но это будут мои сожаления. А не твои. Не переживай. Я с ними справлюсь, как справлялась со всем до этого.

Он разворачивается. С психом садится в машину и с визгом шин уезжает. Я стою у подъезда, смотрю ему вслед. И понимаю. Я выстояла. Не прослезилась.

Не пошла на попятную. Не согласилась на его унизительные условия. Во мне нет ни страха, ни сомнений. Есть только твердая уверенность.

Я поворачиваюсь, открываю дверь и захожу в подъезд. Тишина. И в этой тишине я мысленно говорю ему то, что не сказала в лицо:

“Готовься, Денис. Я уже подала первые документы своему адвокату. И тебе не удастся обвести меня вокруг пальца. Но тебе еще рано об этом знать”.

Глава 10

Оля

Я стою у плиты и режу овощи для салата. Лук, огурцы, помидоры. Движения ножа ровные, четкие. Все как всегда. Как будто ничего не случилось. Как будто не было того разговора с Денисом. Не было разговора с адвокатом. Я дышу ровно и глубоко, пытаясь заглушить тяжелый ком тревоги под грудью.

Дверь с шумом распахивается. Аня влетает на кухню, запыхавшаяся, с разгоряченными щеками.

— Мам, привет! — она тяжело дышит, подбегает к раковине, наливает и залпом выпивает стакан воды. — Уф! Бежала от самого метро. Там такая погода, что просто б-р-р, мерзость. То ли дождь, то ли снег.

Я поворачиваюсь к ней и чувствую, как на лице сама собой появляется улыбка. Она всегда такая. Шумная, стремительная, полная жизни.

— Привет, родная. Могла бы позвонить и я бы тебя забрала.

— Да не, ты и так вечно в работе, а потом на кухне у плиты. Зачем тебя еще больше напрягать? Мне ж не пять лет, чтобы ты за мной ездила повсюду.

— Как скажешь. Устала?

— Не особо. Все нормально. Что готовишь? Пахнет вкусно!

— Твоя любимая паста с морепродуктами в сливочном соусе, — говорю я, помешивая соус на сковороде. Запах чеснока и белого вина наполняет кухню.

— Ух ты! Класс! — ее глаза сияют. — А брат где? Опять на работе застрял или учится?

— Учится. Сказал, что будет к вечеру.

— Так уже вечер. Не говори, что ты опять весь день на ногах и не отдыхала?

— Немного, — я выглядываю в окно. Там правда темно. А я даже не заметила, как прошел день.

Она садится на стул, подпирает голову руками и смотрит за тем, как я готовлю ужин.

— Как у вас с проектом? — спрашиваю я, перекладывая пасту в дуршлаг. Руки делают все автоматически.

— Неплохо. Вроде, Катька сегодня все-таки сдала свою часть. Надеюсь, препод проглотит. Мам, а ты о чем хотела поговорить? Вчера по телефону ты сказал, что это нечто важное. Да и голос у тебя был довольно напряженный.

Я замираю на секунду, спиной к ней. Сердце начинает биться чаще, предательски громко отдаваясь в ушах. Одно дело собрать всю свою волю в кулак и дать отпор мужу. Совсем другое — сказать детям, что привычной им семьи больше нет. Разрушить их мир. Сделать им больно.

В этот момент слышен щелчок ключа в замке. Дверь открывается, и в прихожей раздаются шаги.

— Максим, это ты? — кричу я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я! — доносится его голос. — А вы чего это без меня ужинать собрались?

— Ты как раз вовремя. Раздевайся, мой руки, и иди к нам.

— Подождите меня, я быстро. Почти целый день не ел, сейчас умру с голоду, честное