Развод. Я не прощаю измен - Натали Лин

только начинал заниматься строительством, ему не хватало активов, и он попросил моих родителей инвестировать в его проект. Тогда они согласились с условием, что часть его компании будет принадлежать мне. Мне было неловко от того, что они ему не верят и просят отдать мне часть активов, ведь у нас же была ТАКАЯ любовь, но сейчас все стало иначе. Теперь я понимаю, почему они настояли на этом.

— Было дело, — спокойно отвечаю я.

— Вот. Значит, юрист должен уметь работать не только со скандалами у песочницы, но и с финансовыми отчетами.

Она ставит кружку с тихим стуком.

— Ты знаешь, в моей практике…, — Мила замолкает на секунду, ее взгляд становится отстраненным. — Я столько женщин видела. С абсолютно пустыми глазами. Они приходили после первых встреч с адвокатами своих мужей, после того, как те выдвигали свои условия. Одни плакали, другие кричали от ярости, третьи просто молчали, как будто их внутренний стержень сломался пополам. И знаешь, что их объединяло?

Я перевожу взгляд на нее, отрываясь от экрана.

— Что?

— Они все на каком-то этапе хотели сдаться. Просто чтобы все это закончилось. Отдать все, лишь бы не бороться. Лишь бы не видеть этого человека в зале суда и не слышать, как он с холодным лицом требует отобрать у них детей или оставить без гроша.

Она смотрит на меня пристально.

— Но ты, Оль, не такая. Ты не отдашь ему ничего. Тем более что ваши дети уже взрослые. С ними не придется вести изматывающие битвы за опеку. Это огромный плюс. Можно сосредоточиться на главном. На справедливом разделе.

— Справедливом? — я с горькой усмешкой возвращаюсь к ноутбуку. После всего, что он сделал, само это слово кажется издевкой.

— В нашем случае “справедливый” означает “выгодный тебе”, — спокойно говорит Мила. — Он не заслуживает ни крошки от того, что вы строили вместе. А строили вы много. Тем более, раз ты сказала, что встретила его в пентхаусе. Сомневаюсь, что его грымза подрабатывает с коляской и оказалась там в виде курьера с парой пицц для богатенького клиента.

— Ты права. Я думаю, что это ее пентхаус и куплен он там специально. Мой муж явно был уверен, что я никогда там не окажусь.

Я возвращаюсь к ноутбуку, пролистываю страницу за страницей. Вот адвокат, специализирующийся на досудебных соглашениях. Нет, слишком мягко. Вот грозный мужчина с суровым взглядом, обещающий “разорвать оппонента в клочья”. Слишком агрессивно, пахнет дешевым пиаром.

— Знаешь, — снова начинает Мила, пока я изучаю очередное резюме, — иногда я пытаюсь их вразумить и говорю: представьте, что вы не делите имущество. А возвращаете свою жизнь. Каждую ее часть. И за каждую часть нужно бороться. Как за кусочки пазла. Соберешь и картинка новой жизни сложится идеально.

Я натыкаюсь на сайт юридической фирмы “Воронцов и партнеры”. На фотографии основателя стоит мужчина лет пятидесяти с умными, спокойными глазами. Никакой театральности. В отзывах пишут: “профессионал”, “решает сложные вопросы”, “не дает пустых обещаний”, “честный”.

— Этот, — показываю я Миле.

Она внимательно изучает страницу.

— Да, похож на адекватного. Звони.

— С разводом. Это же... суд да? — спрашиваю я, уже набирая номер.

— Думаю, что да, — Мила пожимает плечами. — Если твой “благоверный” не передумает и не решит пойти на мировое. Хотя, судя по его ночному звонку, он пока что считает именно тебя виноватой во всех ваших бедах. Так что готовься к бою.

— К мировому? После того, как он завел вторую семью? — я фыркаю, слушая гудки в трубке. — Нет уж. Теперь даже я не соглашусь на мировую.

— Вот и я о том. А потом раздел. И вы друг другу никто.

— Раздел…, — тихо повторяю я, и в голосе проскальзывает легкая грусть. Столько лет мы были единым целым, что сама мысль о механическом делении всего нашего общего имущества кажется нелепой и чужеродной.

— Конечно, — Мила смотрит на меня, как на несмышленыша. — Ты же не думаешь оставить ему все и уйти в закат с голой... ну, ты поняла.

— Не дождется, — мой голос твердеет. Я вспоминаю его лицо у лифта. Шок, а потом злость. Нет, я ничего ему не оставлю.

— Вот и я так думаю.

Секретарь на том конце провода вежливо сообщает, что юристы пока заняты, и предлагает записаться на вечернее время. Я соглашаюсь, диктуя свои данные.

— А пока ты ждешь консультации у своего юриста, — говорит Мила, когда я кладу телефон, — предлагаю поискать хоть что-то, чтобы вас быстрее развели. Основания. Доказательства. И я готова тебе с этим помочь. Насколько могу.

Она улыбается мне, и в ее улыбке нет ни капли жалости. Только твердая, сестринская поддержка и холодная решимость воина, который уже много раз бывал на этих полях сражений и знает, что победа всегда за тем, кто не сдается.

— С чего начнем? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри загорается тот самый огонь, который я считала потухшим навсегда. Огонь борьбы за себя.

Глава 8

Оля

После ухода Милы, моя квартира погружается в тишину. Она ушла, оставив после себя запах крепкого чая и ощущение хрупкой, но реальной опоры. Дом пуст. Слишком пуст. Я оглядываю еще раз нашу квартиру и понимаю, что, несмотря на ее размеры, она и рядом не стоит с тем пентхаусом, который я видела в “Атриуме”.

Руки тянутся к телефону. Я звоню Ане, чувствуя легкую тревогу за то, что она все еще не вернулась домой. Да, она девочка взрослая, но материнское сердце все равно тревожится.

— Алло? — отвечает она довольно быстро.

— Ты где пропала?

— Мам, я вечерком вернусь. Сейчас, кое-что закончим и я сразу домой! — ее голос бодр, и я чувствую легкий укол вины. Скоро эта бодрость исчезнет.

— Хорошо, родная. Никуда не торопись.

— А где папа? Он сегодня опять на работе?

Глоток. Первая ложь. Нет, не ложь. Отсрочка правды.

— Я не знаю... но думаю, что-то по работе. Увидимся дома.

Вешаю трубку и звоню Максиму. Он отвечает не сразу.

— Алло, мам? — в его голосе слышна усталость.

— Ты где? Все в порядке?

— Да, нормально. Учеба. Пары затянулись. Не переживай, вечером буду дома. Извини, что не предупредил.

— Хорошо. Не перетруждайся.

— Ага. Пока.

Я не