Развод. Я не прощаю измен - Натали Лин

давлю на них. Не требую, чтобы они бросили всё и рванули домой, потому что моя жизнь рухнула. У них есть свои дела и обязанности, и я должна уважать их границы. Но когда они вернутся, я буду обязана рассказать им эту суровую правду.

Им обоим предстоит пережить шок, и у меня нет права обрушивать это на них по телефону. Им нужно мое присутствие, мое спокойствие. То самое, которое сейчас держится на честном слове и адреналине.

Смотрю на время. Пора на работу. Я собираю сумку, движения резкие, точные. Ключи, кошелек, телефон. Выхожу из квартиры, не оглядываясь.

Мастерская. Мое святилище. Запах скипидара, лака и старого дерева встречает меня как старый друг. Я включаю свет, и люминесцентные лампы холодным светом выхватывают из полумрака столы, заставленные склянками, кистями, незаконченными работами. Здесь все подчинено порядку, который я сама и установила. Здесь нет места хаосу.

Готовлю рабочее место. Протираю стол, раскладываю инструменты, скальпели, тампоны, баночки с растворителем. Каждый предмет ложится на свое место. Ритуал, успокаивающий нервы.

Стук в дверь отрывает от этой мирной картины. Курьер. Привезли ту самую картину. Большая, в грубом деревянном ящике. Распаковываю ее, и сердце замирает на секунду. Это правда она.

“Портрет молодой женщины”, XVIII век.

Темный, почти черный фон, из которого проступает бледное лицо с большими, печальными глазами. Она смотрит на меня сквозь толщу времени, сквозь слои потемневшего лака и паутину кракелюр. В ее взгляде стоическое принятие своей судьбы. Когда-нибудь и я смогу смотреть на все с таким взглядом, а пока я ставлю картину на мольберт, отхожу на шаг, изучаю.

— Ну, привет, — тихо говорю я. — Теперь ты не просто моя работа. Ты начало новой меня.

Надеваю перчатки, включаю лампу. Свет падает на холст, выхватывая детали. Беру лупу. Мир сужается до размера холста. Вот участок с сильным затемнением. Вот сеть мелких трещин. Вот следы неумелой ретуши.

Я погружаюсь в процесс. Пальцы, держащие скальпель, не дрожат. Я аккуратно, миллиметр за миллиметром, начинаю пробную расчистку в углу, на участке фона. Острый край скальпеля поддевает слой потемневшего лака. Он отходит крошечными, почти невесомыми чешуйками. Под ним глубокая, чистая ультрамариновая синева. Та самая, которую когда-то положила рука мастера.

Это чудо. Всегда чудо. Видеть, как из-под грязи и времени проступает истинный цвет, первоначальный замысел. Это медитация. Я забываю обо всем. О Денисе. О боли. О предстоящем разговоре с детьми. Есть только я, холст и тихий шелест отшелушивающегося лака. Время теряет смысл.

Резкий, настойчивый звон будильника вырывает меня из транса. Рука сама тянется, чтобы отключить его. Откладываю скальпель. Смотрю на проделанную работу. Крошечный, размером с монету, участок сияет чистым, насыщенным цветом, как окно в прошлое.

— На сегодня с тобой пока все, — говорю я картине, и на губах появляется легкая, почти неуловимая улыбка. Чувство выполненного долга, маленькая победа. Восторг от того, что мои руки, мой разум еще могут творить, могут возвращать к жизни красоту. Так будет и с моей жизнью. Шаг за шагом. Сантиметр за сантиметром, я верну яркость красок собственной жизни.

Переодеваюсь. На смену перепачканному фартуку приходит деловой костюм, туфли на невысоком каблуке. Доспехи для следующей битвы.

Я выхожу из мастерской и еду на встречу с адвокатом.

Офис адвоката находится в современном бизнес-центре. Холодный кондиционированный воздух, строгий интерьер, тихие голоса. Меня провожают в кабинет.

Адвокат, Виолетта Степановна, женщина лет пятидесяти, с умным, проницательным взглядом, выслушивает меня, не перебивая. Я рассказываю все. Без эмоций, просто факты. Лифт. Ирина. Коляска. Его признание. Его ночной уход.

Она делает пометки в блокноте.

— Ясно, — говорит она, когда я заканчиваю. — Оснований для развода более чем достаточно. Теперь о главном. О разделе имущества. Вы сказали, что у вас есть общие дети, но они совершеннолетние, так что вопрос об алиментах и опеке не стоит. Это упрощает дело, но не делает его легким, учитывая положение вашего мужа и уровень его заработка.

Она составляет план действий, ее речь четкая и быстрая.

— Первое, что нам потребуется сделать — это собрать финансовые документы. Выписки по всем счетам, документы на совместно нажитое имущество: квартиры, машины, доли в бизнесе. Все, что можете найти. Второе — это фиксация факта совместного проживания Дениса Игоревича с... Ириной. Адрес, по возможности фото или видеодоказательства. Это будет важно для определения его доли расходов на вторую семью, что скажется на размере вашей доли при разделе. Третье… готовьтесь к тому, что он будет действовать так же. Возможно, попытается скрыть активы, переписать имущество. Будьте бдительны.

Она смотрит прямо на меня. В ее взгляде нет ни капли жалости, зато я вижу в них стальную решимость и профессионализм. Без эмоций, без чувств. Все строго и по делу.

— Ольга, я должна вас предупредить. Процесс будет грязным. Болезненным. Ваш муж, скорее всего, будет пытаться давить на вас, на детей, очернять вашу репутацию. Вы готовы к этому?

Я смотрю ей в глаза. Внутри нет ни страха, ни сомнений. Только холодная сталь.

— Я готова.

— Хорошо. Тогда начнем. Я подготовлю необходимые запросы. Вы займетесь сбором документов. Держите меня в курсе.

Я выхожу из офиса. Вечерний город залит огнями. В руках папка с первыми документами, напоминающими о том, что я не отступлю, и визитка адвоката. Я не чувствую ни страха, ни опустошения. Внутри твердая, как гранит, решимость. Пусть будет грязно. Пусть будет больно. Я буду бороться. За каждый кусок своей прежней жизни, которую я теперь заберу с собой в новое будущее.

Глава 9

Оля

Я подъезжаю к дому, и все внутри сжимается в тугой комок. Рядом с моим парковочным местом стоит его машина. Тонированный, начищенный до блеска внедорожник, который он всегда любил больше, чем свою семью. Его машина — это прямое доказательство его статуса. Того, что у него есть деньги. Что он хозяин этой жизни.

Я же наоборот никогда не считала, что какие-то материальные вещи могут стоить дороже, чем то, что внутри.

Делаю глубокий вдох. Выдох. Готовлюсь к нашей встрече. Глушу двигатель, беру сумку и выхожу из машины. Дверь захлопывается с четким, уверенным звуком.

Он выходит из своей машины, опираясь на открытую дверцу. Лицо усталое, но с привычной попыткой сохранить контроль.

— Оль...

— Что ты тут делаешь? — мой голос звучит ровно и холодно, без тени страха. — Неужели Ирина уже выставила тебя за дверь? Или для тебя оказалось слишком