Орк из офиса - Кейт Прайор

бы он постоянно не следил за тем, чтобы все было в порядке. Но прямо сейчас слушать его, одновременно незаметно ерзая из-за, кхм, симптомов Кровавой лихорадки — это самое неприятное, что может быть. Может, мне и правда стоит написать Гвен и попросить разрешение поработать из дома какое-то время.

— Эм… раз уж мы обновляем данные, стоит еще проверить и устаревшие учебные материалы, — добавляю я, прочищая горло и садясь прямее.

Это резкая смена темы и, вероятно, слишком явно выдает, что сейчас у меня совершенно нет мыслей на эту тему.

— Мы еще вернемся к этому, — кивает Мелани, хотя, судя по выражению ее лица, я думаю, это означает, что она собирается заскочить ко мне в офис ненадолго.

Я выхожу с совещания, корчась от стыда за себя и слегка злясь на то, что все это нельзя было просто решить письмом.

За пределами конференц-зала прохладнее и мне казалось, что я маринуюсь в собственном пузыре похотливых мыслей. Ходьба помогает чуть яснее соображать. Не нужно впадать в отчаяние из-за того, что может случиться теперь, когда меня поймали за поиском порно на рабочем месте. К тому же, с нашими нефункциональными окнами мой безумный план все равно не сработает.

Я пока не готова обсуждать с Мелани свое выпадение из реальности, так что смиряюсь с тем, чтобы просто наматывать круги по коридорам и подниматься по случайным лестницам, чтобы разобраться в своих чувствах.

Не думаю, что она уже знает про поиск порно. Для такого разговора у нее было слишком хорошее настроение. Если только именно к этому она и собирается «вернуться позже».

При этой мысли у меня в животе скручивается комок беспокойства, как от испорченного сэндвича с тунцом. Это не первый раз, когда мне пришлось срочно уходить с работы. Я научилась быть готовой к тому, что почва в любой момент может уйти из-под ног. У меня всегда обновленное резюме, есть список рекомендателей, которые точно скажут обо мне хорошее, и я постоянно поглядываю на вакансии. Поработав в отделе кадров, я знаю все каверзные вопросы, которые задают на собеседованиях, умею уворачиваться от неправильных ответов и знаю, в какой момент стоит сказать пару корпоративных модных словечек.

Я спускаюсь на несколько этажей, прежде чем понимаю, что в лестничном пролете я не одна, с нижней площадки доносится голос. Я резко останавливаюсь, звук моих шагов отзывается эхом от бетонных стен.

Я выглядываю через перила и успеваю заметить двумя этажами ниже Кхента, который прижимает к уху сотовый телефон.

— Я не собираюсь заводить разговор о семейной терапии. Ма, я не могу. Люди не делают все так, как мы. Связь для них не… важна. Для них она вообще не имеет значения, — говорит Кхент, и на другом конце провода сразу же раздался взрыв, несколько голосов говорят, перекрывая друг друга. Кхент на мгновение отводит телефон от уха и уменьшает громкость звонка.

— В любом случае. Это был несчастный случай, — говорит он.

За моей спиной включается вентиляция, и я чувствую, как поток воздуха скользит по коже. Пару мгновений спустя Кхент замирает. Он оборачивается и смотрит мне в глаза через щель между этажами.

У меня встают дыбом все волосы на теле.

Мне приходится убеждать себя, что я не возбуждена тем, что он может учуять мой запах. Вообще нет. Правда.

Он не отводит взгляда.

— Мне пора, Ма. Передай остальным привет, — говорит он.

Я отвожу взгляд и пристально смотрю на пятнистые бетонные стены, пока он заканчивает разговор и убирает телефон в карман.

Когда я наконец снова поднимаю глаза, я жалею, что я вообще это сделала.

Даже несмотря на то, что из вентиляции дует прохладный воздух, по моим щекам разливается жар при виде очевидных признаков возбуждения, которые начинают проступать в его штанах. В отделе по работе с монстрами что-то говорили о том, что нам не стоит находиться в одной комнате, даже если вряд ли кто-то станет считать лестничный пролет комнатой.

С одной стороны, приятно знать, что я не единственная, у кого возникают непроизвольные физические реакции. С другой стороны, я не знаю, что говорит о Кхенте то, что его возбуждает запах моего кондиционера для волос.

Кхент разминает шею и негромко ворчит, разворачиваясь так, чтобы его эрекция стала куда менее заметной для меня. Я одновременно разочарована и впечатлена качеством его брюк.

— Мне не нужно рассказывать тебе о корпоративной политике по поводу личных звонков, — говорю я, защищаясь, чтобы скрыть, насколько меня заинтриговало то, что я подслушивала, и почти готова была вообще что-нибудь сказать. Я морщусь от того, насколько черство это звучит.

Кхент поднимает бровь, глядя на меня через плечо, как будто я имею право отчитывать его, когда он знает, что я просматриваю порно на работе.

Я на мгновение сжимаю губы и добавляю:

— Но я ничего не скажу, если ты никому не расскажешь, что я тут прячусь от своего босса.

На секунду его лицо становится нечитаемым. Потом между клыками проступает тонкая улыбка. Затем от почти беззвучного смеха его массивные плечи слегка вздрагивают. Это само по себе тихое землетрясение.

Я понимаю, что все это время цеплялась за перила. Не столько потому, что боюсь свалиться вниз, сколько потому, что это единственное, что находится между нами, но если бы мои жалкие человеческие руки были сильнее, я бы, кажется, просто разорвала их. Чертовы гормоны. Или феромоны. Не знаю.

Я опускаюсь на ступеньку, стараясь заставить себя держаться за прутья перил слабее. Прислоняюсь к ним виском, и прохладное прикосновение металла к моей коже прогоняет жар.

— Итак, как-то еще рановато рассказывать маме о нас. Ты еще даже не пригласил меня на ужин, — поддразниваю я, и его лицо становится чуть зеленее.

— Я… эм… не очень умею врать маме, — признается он, проводя рукой по темным волосам, растрепывая аккуратно зачесанные пряди.

— Даже по телефону?

— Поверь, в детстве у меня было больше проблем, когда пытался скрыть, какие правила нарушил, чем когда просто их нарушал, — Кхент качает головой, хотя вид у него довольный. Он слегка улыбается, будто вспоминая что-то.

Я не в восторге от его «маменькиного сынка», я просто слишком сильно прижимаю лицо к прутьям перил.

Я заставляю себя опустить взгляд в пол перед собой и бормочу:

— Может, у тебя просто есть покерные «утечки»4.

— Вполне возможно.

Между нами повисает тишина. Возможно, это наш первый настоящий разговор за все это время. И он… хороший. Обычный.

За последние несколько дней мне кажется, что я вообще забыла, каково это