Психолог для вампира - Виктория Радецкая

Потом дверь распахивается, и на пороге возникает мужик.

— Вы кто? — спрашивает он.

Оборотень огромен. Не в смысле «качок в спортзале», а в смысле «природа создавала его, когда у нее было хорошее настроение и лишний материал». Широкие плечи, руки-крюки, лицо, которое одновременно внушает уважение и желание держаться подальше. Крупный — под два метра ростом, русые волосы, густая борода, глаза цвета болотной тины. Он смотрит на нас без особо интереса.

— Чего надо? — голос низкий и хриплый, как у человека, который не разговаривал несколько дней. Странное обращение на пороге «кафе».

— Вы Григорий? — спрашиваю я.

— А ты кто?

— Я... — я запнулся. — Мы. У нас есть вопросы.

— Вопросы есть у всех, — огрызается Григорий. — Вопросы — они как блохи. Пристают к тем, кто не двигается.

— Вы знаете Беллу, эльфийку? — спрашивает Милена, выступая вперед.

Григорий внимательно на нее смотрит. Его взгляд становится на мгновение чуть живее.

— Не помню такую, — отвечает он, выдержав паузу.

— Как это — не помните? — Милена повышает голос. — Вы встречались два года! Вы жили вместе!

— Не помню, — повторяет Григорий угрюмо. — Никакой Лейлы. Никакой эльфийки. Не было.

— Беллы, — поправляет Милена.

Оборотень нахмурился. На его лбу прорезалась глубокая складка.

Мы переглядываемся.

— Вы встречались, — повторяет Милена, стараясь, чтобы голос звучал тверже. — Жили вместе. Потом разбежались. Неужели не помните?

Он качает головой. Но в его глазах что-то мелькает: тень, проблеск, будто где-то глубоко внутри скребется мысль, которую он не может ухватить.

— Нет. Не помню. Люди много чего говорят. Эльфы особенно. Они любят придумывать себе прошлое. Легенды. Тайны.

— Она не придумывала!

— Я ничего не помню, — отрезал Григорий. — И не хочу помнить. Уходите.

И тут из-за его спины раздается женский голос:

— А я помню.

Из полумрака появляется женщина. Невысокая, с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок, в вязаном, растянутом свитере. На вид — человек. Но глаза смотрят так, будто видят больше, чем положено простому смертному.

— Вы ее подруга?

— Да, Марина. Кто вы такие? — в свою очередь спрашивает она, игнорируя мой вопрос.

— Друзья Беллы. У нас нет времени на дипломатию. Белла пропала. Дверь в ее квартиру открыта. Мы думаем, ее похитили. Буквально накануне она обнаружила два трупа в моем офисе… Я ее- психолог, — тараторит Милена. — А это мой помощник.

— Помощник? — переспрашиваю я, но Милена не обращает внимания.

Женщина побледнела.

— Господи, — выдыхает она. — Я знала. Знала, что добром это не кончится. Проходите. В кафе сейчас никого. Поговорим.

В видавшего лучшие виды помещении Милена усаживает нас на продавленный диван, обтянутый потрескавшимся дерматином. Сама присаживается на краю кресла напротив и говорит так быстро, будто боится, что ее перебьют:

— Белла хотела купить квартиру. Не для себя одной. Для них с Григорием. Они планировали жить вместе. Снимать надоело, ипотека зло, а тут появился вариант. Недорого, центр, ремонт почти не требуется.

— Звучит как ловушка, — замечаю я. Боковым зрением наблюдаю за оборотнем, который стоит у барной стойки и делает вид, что не слушает.

— Так и оказалось, — кивает Марина. — Риелтор — жуткий тип, но убедительный. Втерся в доверие, показал документы, все красиво. Она подписала договор. Но потом все пошло не так, как планировалось. Да, потому что вот он, — она ткнула пальцем в сторону Григория, — перестал ее узнавать. Она, естественно, расстроилась. А тут еще и владелец квартиры сказал, что не собирался продавать. Типа, под влиянием мошенников находился. Денег Белле не вернули. А поддержки от Григория никакой. Талдычит, что не помнит ее и все тут!

В кафе повисла тишина.

— Как звали риелтора? — спрашиваем мы хором с Миленой, заранее зная ответ.

— Петр Великанов, — отвечает Марина. — А что?

— Труп, — коротко отвечаю я и обращаюсь к оборотню. — Вы не помните женщину, с которой жили? Совсем?

Он снова почесал затылок. Этот жест начинает меня раздражать.

— Слушай, я бы рад помочь. Но моя голова не компьютер. Если я говорю, что не помню, значит, не помню. Может, она какое заклятие на меня наложила? Эльфийки же это умеют… Пожалуй, налью себе чего-нибудь покрепче. Если вы меня убьете — предупредите, я допью.

— Белла не стала бы стирать память своему бывшему, — резко перебивает Марина. — Она не такая. Да и зачем?!

— Не она, конечно, — кивает Милена. — Но кто тогда?

Мы смотрим друг на друга. Риелтор мертв. Белла пропала. Память оборотня стерта.

— Квартира… — говорю я медленно, потому что мысль только начинает оформляться в голове. — Квартира, которую хотела купить Белла. Кому она принадлежала до этого?

Марина задумывается.

— Понятия не имею. Но документы у Беллы остались. Это точно. Она бы их не выбросила.

— А папка в квартире… — не спрашиваем, а утверждаем мы с Миленой.

— Должна быть там.

— Вряд ли мы ее найдем. Или ее забрали те, кто похитил Беллу, или сама Белла прихватила с собой, если она бежала, — предполагает Милена.

— Или их забрал риелтор, — добавляю я. — Перед тем, как его убили.

— Вы уверены, что он ничего не скрывает? — кивает в сторону Григория Милена. — Странное поведение для оборотня.

— Он не скрывает, — грустно усмехается Марина. — Он правда не помнит. Мы с Беллой пришли к нему месяц назад. Втроем хотели посидеть, вспомнить старое. А он открыл дверь и сказал: «Вы кто?» Потом я подошла к нему в супермаркете, сказала «привет», а он смотрит сквозь меня. Будто не видит. Будто никогда не видел. Это ужасно. Вы представляете, каково это — когда человек, с которым ты смеялся, пил, спорил, превращается в чужого? Я думала, он притворяется. Но нет. Он и правда меня не помнил. Смирился, что я сюда хожу. Я же ему помогаю в кафе.

— А что случилось с памятью? — спрашивает Милена. — Он ходил к врачу?

— Не знаю, — Марина смотрит на Григория. — Он сам не понимает, что с ним происходит.