Психолог для вампира - Виктория Радецкая

— Добрый вечер, — говорит она тоном, каким обычно сообщают о смерти близкого родственника. — У вас забронировано?

— Нет, — отвечает Ян, включая режим «обаятельный вампир». — Но нам очень-очень рекомендовали ваш отель. Наша подруга. Она, возможно, останавливалась у вас. Белла.

Вот ввернул! Я аж рот открыла от удивления.

Женщина на мгновение замирает. Микрореакция — чуть расширившиеся зрачки, чуть больше сжались губы. Я такое секу быстро.

— Мы не разглашаем информацию о гостях.

— Мы не просим разглашать, — мягко произносит Ян, и в его голосе появляются нотки, от которых у меня побежали мурашки по спине. — Мы просим сказать, не появлялась ли она здесь в последние дни. Это вопрос жизни и смерти.

«Швейцарка» кротко кивнула. Ага, вампир не просто включил обаяние — он на нее как-то воздействует, гипнотизирует.

— Она была. Позавчера, вроде. Сняла номер на неделю. Но с тех пор я ее не видела. Вещи в номере.

— Так вы нас сможете поселить? Номер люкс? — настаивает Ян.

— Думаю, да. Идите на ресепшн.

— И, кстати, какой номер забронировала наша подруга?

— Это против правил.

Ян делает шаг вперед. В его глазах вспыхивает странный огонь, который означает, как я понимаю, что вежливость закончилась. Упаси меня черт, как бы не куснул!

— Пожалуйста, — говорит он.

— Ваша подруга бронировала номер триста тринадцать.

Мы быстро проходим в отель. За стойкой нам бодро улыбается молодой оборотень. Вот же нам сегодня на них везет!

— У нас как раз есть один свободный люкс, — заявляет он без всякого приветствия. Явно все подслушал. — Номер четыреста пятнадцать.

— На двое суток, — Ян протягивает карту для оплаты. — Пока. Дальше видно будет.

Я хотела возразить, но осеклась. В конце концов, эльфийка пропала, риелтор убит, а оборотень потерял память. Мой внутренний психолог может и подождать. Поживу в одном номере с вампиром. Ничего страшного.

***

Честно говоря, я ожидала стандартный люкс: кровать, тумбочки, мини-бар с грабительскими ценами и картина на стене, которую рисовал человек с полным отсутствием вкуса.

Номер четыреста пятнадцать оказался другим.

Мы входим и я замираю на пороге.

Комната просто огромна. Настолько огромна, что создается впечатление, будто архитекторы случайно объединили четыре люкса в один и забыли поставить перегородки.

Центральное место в спальне занимает гигантская кровать с балдахином — белым, воздушным, почти невесомым. Балдахин сделан из ткани, которая переливается на свету, создавая иллюзию, что кровать парит в воздухе. Магия, однозначно.

— Кровать отличного размера, — комментирует Ян, окидывая ее оценивающим взглядом. — Не каждый день встречаешь.

— Ты себя-то видел? — фыркаю я. — Ты на любой кровати поместишься. Привык спать в гробиках.

— Представь себе, я спал и на обычных кроватях. Под соответствующее настроение. Да и часто приходится останавливаться в отелях для людей. Я уже привык и ценю комфорт.

Я оставляю его реплику без ответа, потому что продолжаю разглядывать интерьер.

Вместо обычных стен — зеркала. Не одно, не два, а целая галерея. Зеркала вставлены в старинные рамы, расставлены по углам, висят над кроватью… Стараюсь не задерживать на них взгляд, чтобы не увидеть свое растерянное лицо в десятом отражении.

— Здесь можно потеряться, — говорю я, сделав шаг и тут же наткнувшись на собственное отражение, которое шагнуло навстречу. Очередная магическая штучка.

— Это часть концепции, — отвечает Ян, проходя мимо зеркал с видом человека, который видел и не такое. — «Отель для избранных». Избранные любят смотреть на себя. Ты, кстати, бывала в Трансильвании?

— Нет. Это же ваша тусовка — вампирская.

— Не только. Сейчас туда ездят все, кому не лень. Так вот там интерьеры куда интереснее. Здесь ширпотреб. В угоду местным нуворишам.

Слова Яна меня слегка кольнули. То есть, я — успешный психолог, восхищаюсь тем, что знающие люди, аристократы в несчитаемо каком поколении, черт их побери, презирают и не считают достойным их светлостей. Точнее, темнейшеств…

Ванная комната меня тоже впечатлила: джакузи на двоих, мраморный пол с подогревом, который Ян тут же выключил, и целая стена с зеркалами в золотых рамах. Я ничего не говорю, а то мне опять ткнут в нос Трансильванскими замками.

— Предпочел бы насыпать в ванну льда, — вздыхает Ян, усевшись на край джакузи и открыв ноутбук. — Хочется охладиться. Пожалуй, закажу шампанского и мороженого. Присоединишься?

— Жаль. Я уже представила, как ты тут сидишь в пене с уткой на голове, — не удерживаюсь от сарказма.

— Утки не водятся в джакузи. А вампиры не плавают с утками.

— Ты просто никогда не пробовал. Ладно, заказывай и на меня. Но кроме мороженого, я бы еще что-то съела. Целый день без еды.

Он согласно кивает, а я иду изучать мини-бар. Цены действительно грабительские, но у Яна, кажется, бесконечная банковская карта — еще одно преимущество бессмертия. Успеть накопить состояние за пару-тройку веков, а потом тратить на роскошь.

Беру шоколадку.

— Потом поешь, — слышится из ванны. — Сначала пройдемся в номер Беллы.

Меня удивляет его активность. Но быстро вспоминаю, что вампиры — существа ночные. Они, конечно, насколько я знаю, постарались подстроить свой график под людской. Однако природу не переделаешь. Да и вся эта ночная жизнь больших городов, наверное, помогает им вести привычный лайфстайл.

Глава 9. Милена

Коридор отеля «Северная звезда» в час ночи выглядит как декорация к фильму ужасов, у которого бюджет кончился на половине съемок. Полумрак, узорчатые ковры, приглушенные бра на стенах, которые, кажется, специально освещают только те участки, где ничего интересного не происходит.

Номер триста тринадцать находится, как мы легко догадались, на третьем этаже, в конце коридора. Будто архитектор специально хотел, чтобы гости этого номера чувствовали себя изгоями еще до заселения.

— Разве это законно? — шепотом спрашиваю я, хотя мы одни в коридоре.

— Абсолютно нет, — передразнивая меня, так же шепотом отвечает Ян. — Но я устал ждать разрешения от вселенной.

— И что ты будешь делать? Вышибать дверь? Взламывать? У тебя большой опыт?

— В последний раз я вышибал дверь дешевого мотеля, где замок держался на честном слове и молитве. Это случилось в Штатах, в тридцатых годах прошлого века.