Психолог для вампира - Виктория Радецкая

— То есть?

— То есть я попробую быть аккуратным и действовать иначе.

Ян подходит к двери, достает из кармана тонкую металлическую пластину — что это, я не спрашиваю. Мне говорили, у вампиров всегда есть при себе вещи, о которых лучше не знать.

Ян начинает колдовать над замком.

— Ты у нас на шухере, — сообщает он, не поворачиваясь. — Знаешь, что это значит?

— Ага, помню с детства.

Я стою рядом, оглядывая коридор и чувствуя себя соучастницей преступления. Что, в общем-то, недалеко от истины.

— Ты часто этим занимаешься? — спрашиваю я, чтобы нарушить тишину.

— Чем именно? Незаконным проникновением? Самым ярким был случай в швейцарском банке. Я тогда на спор пошел вскрывать сейф.

— И получилось?

— Сейф вскрыл. При помощи похожей пластины. Но полиция приехала раньше, чем я планировал.

— И что ты сделал?

— Убежал. Я вампир, а не камикадзе. Скрылся во мраке ночи.

В этот момент раздается щелчок. Замок легко открывается.

— Проходим, — Ян галантно распахивает передо мной дверь. — Быстро и тихо. Со швейцарским банком не идет ни в какое сравнение.

Номер Беллы не похож на наш люкс. Здесь все более стандартно, без вычурности. Никаких зеркал и балдахинов. Кровать на одного. Она аккуратно застелена, вещи сложены в шкафу.

— Похоже, она уходила сама, — замечаю я, окидывая взглядом идеальный порядок. — Или тот, кто был тут после нее, очень любит наводить чистоту.

— Или здесь просто никого не было после ее ухода, — возражает Ян, принюхиваясь. — Запах только Беллин. Древняя магия, слегка терпкая, с нотками… полыни? Эльфийки странно пахнут.

— Ты определяешь людей по запаху?

— Бывает, особенно по ночам. И раз ее в отеле не обнаружили, предположим, она зачем-то уехала к себе домой. А вот там Беллу и похитили. Есть шанс, что договор с риелтором где-то в номере.

Я подхожу к письменному столу. Стул отодвинут, на столе пустая кружка, блокнот и ручка с логотипом отеля.

— Она что-то писала. Смотри, — говорю я, осторожно перелистывая блокнот.

«Клиентка № 1 — детская травма (снос фамильного особняка)».

«Клиент № 2 — не смог выкупить фамильный склеп».

«Клиент № 3 — разорение семьи после национализации замка».

«Клиент № 4 — потеря родового поместья в девяностые».

— Это… — я поднимаю взгляд на Яна. — Это психологические, родовые травмы. Но откуда Белла взяла список этих клиентов? Без имен и фамилий.

— Уверен, что все они клиенты убитого Петра Великанова. Она тоже была его клиенткой и после убийства решила каким-то образом изучить истории этих людей. У них нерешенные проблемы с недвижимостью в прошлом. Дома, склепы, поместья — все это не просто недвижимость. Это память. Идентичность. Корни.

— А если у тебя есть такая рана, подобная травма, — продолжаю я, развивая мысль, — то ты становишься уязвимым. Для манипуляции. Для… чего-то еще.

— И всегда найдется кто-то, кто пообещает тебе эту рану залечить, — заключает Ян. — Или сделать так, чтобы ты забыл о прошлом.

Мы переглядываемся.

— Ты думаешь, Петр был не просто риелтором? — спрашиваю я. — И не спроста ведь он ходил ко мне на прием.

— Я думаю, — медленно произносит Ян, — что Великанов каким-то образом пользовался информацией о твоих клиентах. И не исключено, что ему помогала… прости, скорее всего помогала, твоя домовиха.

В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием и едва слышным гулом кондиционера.

Мы принимаемся обыскивать номер с методичностью, которой позавидовал бы профессиональный следователь. Но долго искать не приходится.

В шкафу, в пакет с кроссовками засунут конверт. Коричневый, плотный, с логотипом агентства недвижимости.

— Смотри, — я протягиваю находку Яну.

Он берет конверт и осторожно его вскрывает — пластиной, которой только что открывал дверь. Вынимает содержимое.

— Договор!

Несколько страниц с печатями и подписями.

— «ООО Психология недвижимости. Директор Петр Бенедиктович Великанов», — читаю я. — Ничего себе, придумал названьице.

Я перелистываю страницы. В договоре написан адрес квартиры, которую хотела купить Белла — улица Лесная, 17, квартира 45.

— Указан и предыдущий владелец. Некий Аркадий Борисович Морозов.

— Нам надо постараться найти что-нибудь на него, — говорит Ян. — И мы обязательно должны проехаться по адресочку.

На обороте договора я замечаю подпись мелким почерком Беллы:

«Морозов не первый. Спросить у Милены про травмы. Слишком много совпадений. Боюсь, что это не случайно».

— Давай начнем с Морозова, — предлагаю я, включая телефон. — У нас есть адрес и его имя, отчество, фамилия. Попробуем пробить. У меня есть выход на одну базу данных. Попробую.

Я ввожу данные. У Аркадия Борисовича есть зарегистрированное ИП. И особо рыться не нужно — все данные в открытом доступе.

— Шестьдесят восьмого года рождения. Владелец сети строительных компаний в девяностых, потом продажа недвижимости. В две тысячи пятнадцатом закрыл все свои компании. С тех пор — частный инвестор.

— И больше ничего?

— Не вижу ни фото, ни интервью, ни соцсетей… Впрочем, подожди. Тут кое-что есть из девяностых. Он строил казино в центре Москвы. Позже случился скандал с его закрытием. Но подробностей нет.

Ян подходит ближе и смотрит на экран телефона.

— О, а я знаю это казино! Мы часто туда ходили. Если владельцем был Морозов, а я уверен, что это именно так, то мы имеем дело с высшим уровнем. С демоном. Интересно, почему он вышел из бизнеса… Демоны, дьяволы — они все либо в руководстве, либо в большом бизнесе… Странно.

— Надо бы узнать, во что он нынче инвестирует. Может, он не так и низко пал.

Теперь Ян роется в своем телефоне.

— Есть кое-что, — говорит он наконец. — Несколько дел, где фигурирует Морозов как ответчик. Истцы — люди, которые пытались оспорить сделки с его недвижимостью. Получается, что он вкладывал деньги в недвигу. Продавал через агентство Великанова. Но все истцы проиграли. Но не потому, что у них не было доказательств. А потому, что они… не могли вспомнить детали. Путались в показаниях. Забывали, зачем пришли в суд.

Я медленно выдыхаю.

— Прямо как оборотень, который забыл Беллу.

— Именно.

— Это не просто риелтор, — я начинаю