Пара прицепов для босса - Злата Зорич

— О господи! — вскрик вырвался сам собой.

Кофе — горячий, липкий — выплеснулся из стаканчика прямо на пол, обдав кипятком мои пальцы. Второй стакан я тоже чуть не выронила, но успела вовремя перехватить.

Воронцов выглядел так, будто только что вышел из душа. Как будто я не зашла к нему в офис, а ворвалась в спальню.

Наши глаза встретились. На долю секунды — оголённое электричество заискрило между нами.

Он не пытался прикрыться, не выглядел смущённым. Удивлённым да, но смущения в нем не было ни капли. Я же — наоборот. Готова была провалиться сквозь землю. Щёки горели, сердце бешено колотилось.

Без этого своего строгого костюма он выглядел совершенно другим…

— Простите, — прошептала я. — Я… Я просто принесла вам кофе… В благодарность за вчерашний обед.

Он сделал пару шагов в мою сторону.

— Обычно люди стучатся и ждут, когда им скажут «войдите», — его голос был низким, по утреннему хрипловатым.

— Я постучала… — пробормотала я, стараясь не смотреть на него. — Просто не думала, что вы… В таком виде.

— В каком? — он прищурился, внимательно меня разглядывая.

Мне показалось или Воронцов действительно наслаждался крайним смущением, которое охватило меня?

— Как в каком? — возмутилась я. — Полуголом!

— Я же не знал, что вы решите устроить чаепитие на работе в семь тридцать утра, — заметил он с ледяным спокойствием.

— Кофе, — поправила. — Я купила кофе, а не чай!

Он подошел ближе, протянул руку, чтобы взять стаканчик.

Теперь, когда дистанция сократилась, мы оказались близки настолько, что я могла чувствовать запах его геля для душа. И могла разглядеть крошечные капельки воды, оставшиеся на его торсе.

— И чего вы так кричали, Кузнецова? Я же не девочка, которую застукали голышом. Тут в здании, на десятом этаже, находится спортзал, — невозмутимо сообщил он, делая глоток кофе. — Удобно. Пока остальные добираются по пробкам, я успеваю пробежать пять километров, позаниматься на тренажерах и принять душ.

Я кивнула, не зная, куда деть глаза. Мой мозг отчаянно пытался не дорисовывать подробности.

Спасибо, Максим Викторович, теперь я точно не соберусь с мыслями до обеда.

— Вы всё ещё здесь, — напомнил он, пронзив меня взглядом, от которого у меня моментально пересохло во рту. — Работа не ждет. Или вы задумались о спортивных достижениях руководства?

— Нет, конечно, — пролепетала я, почти спотыкаясь о собственные ноги, — уже ухожу.

— Готовьтесь, сегодня вам придётся поработать за двоих, — бросил он мне в спину.

Я развернулась и вышла, стараясь держать спину прямо. Только в коридоре позволила себе откинуться на стену и выдохнуть.

Что, чёрт побери, это было?

Я чувствовала, как горят уши и щеки. Как будто я не взрослая женщина, а школьница, впервые увидевшая мужчину почти обнаженным.

А он… Будто знал, что производит сильное впечатление. И не собирался ничего с этим делать. Напротив, будто наслаждался этим.

А я теперь должна вернуться к столу, открыть таблицу и спокойно работать. Как будто ничего не произошло. Как будто я не видела начальника в таком виде, в каком видеть его не следовало.

Я сделала пару глотков обжигающего кофе и глубоко вдохнула.

— Работать, Рита, — прошептала себе. — Работать!

Но концентрация в тот день давалась с трудом.

Особенно когда Воронцов положил на мой стол увесистую папку с документами и невзначай коснулся моей ладони.

А может, и не невзначай.

А может, я просто схожу с ума.

— Вот это дополнительные материалы по проекту от аналитиков, — сказал он. — Вам придётся заниматься им параллельно с остальными обязанностями. Справитесь?

— Конечно...

— Вот и отлично. Тогда презентацию назначим на понедельник. Структура, визуал, анализ конкурентов — всё на вас. И не забудьте про основной отчёт к совещанию.

Безжалостно и сурово.

Кажется, тот Максим Воронцов, который может проявить заботу и дружелюбие, остался во вчерашнем дне. В сегодняшнем ему не было места. Здесь, в офисе, снова был холодный, жесткий и едкий профессионал.

Я смотрела на эту проклятую папку и ощущала, как к горлу подступает ком.

Одна часть меня кричала: «Ты не вывезешь».

Другая — стискивала зубы в предвкушении.

Теперь я уже понимала, что мне доверили работу над одним из ключевых клиентов. С огромным бюджетом. С высокой ставкой.

А также с высокой вероятностью провала, если я что-то сделаю не так или не успею закончить.

Но я справлюсь. Даже если он сбросит на меня ещё десять таких папок. Это уже дело принципа.

Теперь до обеда я встречала курьеров, заваривала кофе, приносила документы на подпись и отвечала на письма. Потом приходило время работы над проектом.

Каждый мой день проходил в режиме безумной гонки на выживание. Подъем, школа, сад, упорная работа все девять часов, не поднимая глаз. Потом побег из офиса с очередной пачкой документов в сумке. Садик, ужин, сказка на ночь. Кружка черного кофе и работа допоздна на кухне до тех пор, пока не свалит сон прямо за столом.

Всё строго по минутам. И если где-то оступишься — как в домино, посыпется всё.

Так пролетели две недели. Без остановки. Без пауз. Без праздников и выходных.

Я научилась пить кофе на ходу, редактировать тексты в телефоне и отвечать на письма еще по пути к метро.

Я жила, словно в тоннеле — с одной лишь целью впереди. Поставить себя на ноги. Удержаться. Прожить еще один день.

Максим Воронцов не отпускал поводья. Каждый день — как экзамен. Каждое утро — как новый вызов.

Но я держалась.

Иногда отвечала на его язвительные замечания тем же тоном. Иногда — молчала, стискивая зубы.

Он не хвалил. Не благодарил. Не подбадривал. Но и не снимал с меня ни одной задачи.

А это тоже было знаком. Знаком, что я все-таки справляюсь.

В пятницу, ближе к вечеру, мне пришло уведомление на почту: начисление зарплаты. Я открыла письмо, почти не глядя, машинально, и вдруг... замерла.

Сумма была выше, чем та, что прописана в моем договоре. Значительно выше. Сначала я подумала, что это ошибка. Или, может, какая-то премия для всех сотрудников, о которой я не знала? Или путаница с цифрами?

Я даже обновила страницу. Перепроверила. Потом поднялась из-за стола и подошла к ассистентке Воронцова.

— Мне сегодня пришла зарплата и… Кажется, она выше, чем должна быть.

Вика посмотрела на меня, чуть удивлённо вскинув брови.

— Воронцов лично согласовал вам пересчёт, вы не знали? За дополнительную нагрузку по проекту. Сказал, что вы справляетесь. Даже… — она прищурилась. — Даже лучше, чем некоторые из «старой гвардии».

Воронцов не сказал мне ни слова об этом. Ни