Пара прицепов для босса - Злата Зорич

«Ну вот и всё» — крутилась в голове мысль. — «Сама виновата. Влезла, куда не звали. Думала, что самая умная? А надо было просто щёлкать слайды»

— Я понимаю, что нарушила субординацию, — выдавила с трудом.

— Вы не просто её нарушили! — перебил меня Воронцов. — Влезли в презентацию, перебили коллег…

— Простите. Но я просто не смогла молчать. Я слушала и понимала, что всё, что они говорят — это чушь. Просто дикость! И подумала…

— Думать — это не ваша работа, — резко оборвал он. — Ваша работа — это варить кофе, заказывать бумагу и сидеть тихо, пока другие обсуждают важные дела!

Каждое его слово — как пощёчина. Холодная, отрезвляющая, болезненная. Мне невыносимо сильно захотелось заплакать.

Но тут же я почувствовала, как внутри поднимается злость. Он же видел меня, слышал, что я говорила, и я уверена в том, что в глубине души он со мной согласен, просто не может этого признать.

И, вместо того чтобы проглотить эти унижения, я расправила плечи и выпрямила спину.

— Если бы я действительно ничего не стоила, вы бы не вызвали меня сюда. Вы бы просто уволили меня через свою ассистентку. Уже аннулировали бы пропуск. А вместо этого вы орете на меня, тратите свое время, которое — я уверена! — очень дорого стоит, и все это только потому, что я оказалась права!

Он резко встал. Подошёл ближе.

— Вы слишком много на себя берёте.

— Потому что я умею думать. И работать. Да, я сейчас в другой роли. Но у меня есть мозги. И я не прошу ничего, кроме возможности их применить.

— И вы думаете, вам кто-то даст такую возможность после того, что вы устроили?

— Я говорю сейчас о пользе, которую могу принести. И говорю на языке фактов. Вы хотите, чтобы дело было сделано? Я могу его сделать. И гораздо лучше этих мальчишек. Только вы слишком зациклены на том, кто какую должность занимает, чтобы это признать.

Воронцов замолчал.

Он смотрел на меня. Долго. Изучающе. Будто своим пылающим взглядом хотел прожечь во мне дыру.

Потом, так же резко, как встал, вернулся к столу и открыл ноутбук.

— Свободны, — бросил он, не глядя.

Я повернулась. Пальцы дрожали. Горло сжалось так, что стало трудно дышать.

Когда я уже была на пороге, за спиной раздалось:

— Кузнецова!

Я замерла.

— Приготовьте ту же презентацию. Срок — до завтра. Мы также все вместе соберемся и внимательно послушаем вас. Посмотрим, чего вы стоите…

Я кинула, пока не осознавая масштаб задачи, которую он на меня возложил.

— И… в следующий раз, если считаете, что кто-то говорит чушь — можете не молчать. Я разрешаю.

Я снова кивнула и выскользнула из его кабинета.

Глава 6

Вечером сотрудники снова не спешили расходиться. Но я уже знала, что делать — украдкой засунула документы в сумку, туда же отправила рабочий ноутбук и, дождавшись подходящего момента, сбежала.

Дома пыталась делать сразу сто дел одновременно — закинуть в кастрюлю макароны и тут же запустить стиралку, нарезать огурцы и протереть полы, разобрать игрушки и заплести Соне косичку.

Сказка на ночь всегда была нашей традицией. Даже в такой вечер, когда глаза у меня начали слипаться уже к восьми, я всё равно открыла книгу и начала читать. Глотая зевки, перепрыгивая через строчки, стараясь не показывать дочкам, насколько я сильно устала.

Бедные мои девочки и так оторваны от меня. Целый день мы проводим в разлуке, потом вечером ужинаем и вот уже пора спать. Почитать им сказку на ночь — самое малое, что я могу сделать. Хоть что-то должно оставаться незыблемым в их детских жизнях.

Я слышала, как Соня размеренно дышит. Верочка тоже закрыла глаза. А я... сама не заметила, как наклонилась, прижавшись щекой к её волосам, и заснула.

Ненадолго. Минут на тридцать. Но этого хватило, чтобы очнуться с резкой болью в шее и липкой паникой: работа. Работа ждёт. Воронцов не будет слушать про сказки и усталость.

На цыпочках я выбралась из комнаты, прикрыла за собой дверь и сделала себе кофе. Горький, крепкий, обжигающий язык. Такой, каким его обычно пьёт Воронцов.

Сил ни на что не было. Болела спина, глаза щипало. Но внутри росла какая-то остервенелая решимость.

Я открыла ноутбук. Пальцы замерли над клавишами. Когда-то я хорошо умела это делать. Смогу ли сейчас?

Да. Смогу. У меня нет выбора. Сдаваться точно не входило в мои планы.

Разложила перед собой папку с материалами. Всё было сырое, рыхлое, без структуры. Но я знала, как должно быть. Я чувствовала.

Сначала пальцы двигались медленно, с усилием. Я перечитывала, правила, добавляла нужные цифры, искала примеры. Где-то к полуночи внутри что-то щёлкнуло — сон, как рукой сняло. Появился азарт.

Я вспомнила, как делала такие вещи на раз-два, и та Рита, прежняя, задышала во мне. Я почти не замечала времени. В два часа ночи — кофе. В три — пятиминутный сон прямо на кухонном столе. В четыре — финальный просмотр.

Где-то на заднем плане тикали часы. В другой комнате мирно спали мои девочки.

Я же решила вообще не ложиться. Умылась ледяной водой, заварила очередную чашку убийственного кофе. Достала свою единственную строгую юбку, которая не успела до конца высохнуть после вечерней стирки и была чуть влажной. Когда натянула её, заметила — сидит уже не так туго, как прежде.

Я пришла на работу раньше восьми.

— Вы снова первая, — Воронцов встретил меня лёгкой иронией. — Вернее, вторая после меня. Если так дальше пойдёт, вы побьёте все корпоративные рекорды по трудоголизму.

— Может, и побью.

— Готовы к презентации?

— Более чем.

Что-то мелькнуло в его взгляде — интерес? насмешка?

— Ну это мы еще посмотрим…

Конференц-зал был набит битком. Людей гораздо больше, чем на вчерашней презентации.

Отрепетированная структура рассыпалась в моей голове, как карточный домик, при виде всей этой толпы, которая собралась только для того, чтобы на меня посмотреть.

Воронцов сидел у окна, чуть откинувшись на спинку кресла. На лице — абсолютное спокойствие. Он даже не взглянул в мою сторону. Как будто всё происходящее его совсем не интересовало.

— Итак, начинаем, — объявила его ассистентка Вика. — Слово — Маргарите Кузнецовой.

Гул голосов стих. В зале повисла тишина.

— Доброе утро… — начала я и тут же неловко кашлянула, —...коллеги.

Голос дрожал, как у школьницы. Мне хотелось провалиться под землю. Забыть текст, забыть себя, выскочить из зала и бежать отсюда без оглядки.

Но я знала: если сейчас провалюсь — второй попытки не будет.