Любовный смайлик - Мира Форст

— Я итак уже все знаю, Кошечкина, что мне нужно. Сердце само тебя выбрало, — практически признался ей в любви. — Так что, Мира? Сколько? Две недели? Месяц?

— Три месяца, — после недолгой паузы обозначила она. — И мы будем встречаться втайне от твоих подчиненных.

— Но я не хочу ни от кого тебя прятать.

— Игорь…, — предупреждающе начала она.

— Так и быть. Уломала. Втайне — звучит очень даже горячо и порочно. Но раз я иду на уступки тебе, ты тоже должна уступить мне.

— В чем? — настороженно спросила Мира.

— Два месяца и ни днем больше.

Она кивнула, а я порадовался своей маленькой победе.

— Игорь, мы в Москву въехали, — встрепенулась моя дива. — Я же тебе своего адреса не называла. Ты куда меня везешь?

— Опять не доверяешь, Кошечкина, — свернул на нужную улицу. — Я в твоей анкете, что в отделе кадров лежит, адреском давно разжился. Одна живешь?

— С мамой, — расслабилась Мира, поняв, что я все-таки домой ее везу, а не в неизвестность.

— Показывай, где машина твоя, — въехали мы во двор башни-девятиэтажки.

— Зачем? — как обычно в чем-то подозревала она меня.

— Аккумулятор заберу. Подзаряжу в гараже и поставлю потом на место.

Машинка у Миры малолитражка. Внешне красный Пежо смотрелся вполне симпатично, но износ у него был уже приличным. Интересно, если я прямо завтра ей новую машину подарю, примет?

Снял разрядившийся аккумулятор, оставил его в Subaru, достал из багажника сумку девочки и пошел вместе с ней к подъезду.

— Игорь, а ты куда? — попыталась она отнять у меня свой багаж.

— Как куда? — свысока своего роста взглянул на нее. — Знакомиться с мамой.

ГЛАВА 11. МИРА

В ушах звенит паникой. Что значит с мамой знакомиться? Мама, у меня, конечно, расчудесная женщина, мы, можно сказать, лучшие подруги с ней. Но, как я ей Игоря представлю?

Мама, познакомься, это тот самый мой начальник-тиран, о котором я тебе говорила. И так получилось, что мы теперь спим вместе. Мрак .

Как бы от него избавиться? — кошусь на Добровольского. Он весь такой уверенный и невозмутимый. На одном плече моя сумка, вторым меня к стенке в кабинке лифта поджимает. Его мягкое дыхание касается моей кожи, пальцы гладят шею, забираясь под вязаный шарф. Реагирую мгновенно, теряя разум, если он у меня вообще имеется. Разве могла разумная девушка связаться с Добровольским?

— Игорь, хватит ко мне клеиться, — пищу я. — Отстань уже.

— Ни за что, Кошечкина, — касается моих губ своими. — Прислала любовный смайлик шефу, вот теперь и отвечай за свои поступки.

— По ошибке ведь, — напоминаю, тая от сногсшибательной мужской энергетики.

— Ничего не бывает просто так, милая, — оглаживает он меня серым взглядом. — Подсознательно ты мне хотела тот смайлик отправить.

— А вот и неправда, — начинаю возмущаться, но босс затыкает мне рот горячим поцелуем.

Двери лифта разъезжаются в противоположные стороны на девятом этаже. Может, Игорь сейчас выйдет, а я вниз поеду? Ничего не выходит. Меня берут под руку и выталкивают на лестничную площадку.

Успела увидеть свое отражение в зеркале, что привешено к одной из стенок лифта. Боже… Шапка съехала, волосы растрепаны, щеки пылают, губы припухли, на шее виднеется засос. Как я маме-то в таком виде покажусь? А вдруг ее нет дома? — брезжит в сознании приятная мысль. Точно. Почему нет? Могла к соседке уйти, в магазин или вообще к бабуле поехать.

Окрыленная тем, что маму мы не застанем, и Игорь Владимирович наконец укатит с аккумулятором от моего Пежо, я уверенно проворачиваю ключ в дверном замке.

Ни с чем не сравнимый запах свежей выпечки отправляет мои надежды куда подальше. Естественно…, мама ведь знала, когда я вернусь, готовит вкусненького к приезду дочки.

Захлопнуть дверь перед носом Добровольского нет никакой возможности, как и закрыть собою его важную фигуру.

— Мирочка. Вернулась, — выглядывает в тесную прихожую мама.

Ее добрый взгляд ожидаемо останавливается на моем спутнике.

— Мама, это мой начальник, — выдало горло нервной хрипотцы. — Игорь Владимирович. Он подвез меня, чтобы мне на такси тратиться не пришлось. И сумку… вот… помог поднять, — само собой нашлось объяснение. Почти и не наврала даже.

— Светлана Михайловна, — представляется мама и неожиданно кокетливым жестом поправляет свою прическу. А я подмечаю, она вообще как-то слишком уж нарядилась. Не халат, а платье, не тапки, а туфли. Все-таки собралась куда?

— Рад знакомству, — отодвигает меня наглец Добровольский в сторону и целует ручки моей маме. — Зовите меня по-простому — Игорь.

— Хорошо, Игорь, — улыбается ему мама. — Хорошо, что вы поднялись. У меня как раз пироги готовы.

— Мама, Игорю Владимировичу уже пора, — пытаюсь не допустить проникновения шефа на нашу территорию.

— Вовсе нет, — уже снимает он обувь.

— Ты же обедал два часа назад, — шиплю, не давая расстегнуть ему молнию на куртке.

— Опять проголодался, — аккуратно отделяет он мои пальцы от молнии.

Ловлю на себе заинтересованный взгляд мамы. Не сколько на себе, сколько на мужских руках, обхвативших мои ладони.

Мне ужасно неловко, но приходится снимать верхнюю одежду, мыть руки и идти на кухню, где Игорь и мама уже болтают так, будто познакомились десять лет назад, а не только что. Самое интересное, они оба меня игнорят, и до меня не сразу доходит, о чем они говорят. А как доходит, давлюсь вкуснейшим пирожком с брусникой.

— У меня серьезные намерения в отношении Миры. Будьте уверены, Светлана Михайловна, — беспечно лопает Игорь мамину выпечку. — Я готов хоть сегодня в загс ее вести, но она пока сопротивляется. Считает, нам следует пожить немножко вместе, чтобы получше узнать друг друга. Вы ведь разрешите, если я ее увезу? Обещаю, буду заботиться и всем обеспечу.

Таращусь на Добровольского, готовая его придушить. Но больше всего в этой ситуации меня удивляет собственная родительница.

— Игорь, я так рада, что рядом с моей дочерью появился достойный мужчина. Конечно, я не возражаю, если Мира переедет к вам.

Чего? — собираюсь вмешаться, да останавливает трель дверного звонка.

— Это, наверное, Олежек, — подхватывается бежать мама. — Сейчас я вас познакомлю.

Олежек? Это еще кто? Ладно, с ним сейчас познакомят, а пока разберусь с одним негодяем.

— Добровольский, ты что с моей мамой сделал? Гипноз применил? Мы же договорились, — начинаю взывать к его совести. — Два месяца тайно встречаемся, дальше будет видно. А ты расселся тут и нагло врешь. Не собираюсь я с тобой жить.

— Кошечкина, у меня квартира двухуровневая, — гладит он меня в интимном местечке прямо через джинсовую ткань, мешая соображать. — Ты на одном поселишься, я на другом. Так что, считай, и