Притворись её мамой - Зоя Астэр

От неё приходит сообщение:

«Откуда ты знаешь?»

Пишу:

«Встретила Стаса. Он и Аня приняли меня за тебя».

В ответ — тишина. Ни слова.

Пишу сестре:

«Аня хочет тебя увидеть. Скучает. Сможешь приехать к ней завтра?»

Лика долго набирает ответ.

«Не лезь в это. Стас — тот еще урод. Он людей за людей не считает. Ребёнка у меня отобрал. Потом на улицу без денег выгнал. В чужой стране, между прочим, где я даже языка не знаю. Девочка в его породу пошла, так что пусть сам воспитывает. А я решила жить дальше»

Ого…

Не могу понять сестру. В душе возникает протест. Насчёт Стаса спорить не буду — он не самый приятный человек. Хоть и красивый… и меня спас от очень плохих вещей, но… не бескорыстно, вроде как. И вообще, не меня он спас.

За чужую ему Нику он скорее всего драться бы не стал. И на выручку ей не помчался бы.

Но Аня-то ни в чем не виновата. Почему Лика пишет, что она пошла в чью-то породу, и поэтому её должен воспитывать отец? Не понимаю… Это же наша родная кровь! Моя племянница… Даже мне не плевать на девочку уже только поэтому.

Ладно. Потом разберёмся. Может, у Лики была послеродовая депрессия или что-то в этом роде… Тогда, возможно, если она сейчас встретится с дочкой, то изменит к ней отношение. Увидит, какая Аня лапочка, и влюбится, как и положено матери!

Пишу:

«Не возвращайся сегодня в квартиру. Там опасно. Давай встретимся завтра в городе».

Потом вспоминаю о документах и набираю ещё одно сообщение:

«Надеюсь, это ты взяла мой паспорт, а не те бандиты. Верни, пожалуйста. А твой всё ещё у меня».

Через какое-то время от Лики приходит ответ, который вгоняет меня в ступор:

«Прости, сестра. Теперь это мой паспорт. В России скопилось слишком много проблем, а у Анжелики Беловой запрет на выезд из-за дурацкого недоразумения с просроченным кредитом. Так что Вероника Белова улетела сегодня в Алжир. Завтра рвану на острова. Отлежусь там, потом ещё куда-нибудь. Может, в Европу. А ты, Лика, тоже не вешай нос. Продай бабушкину квартиру и отдай эти деньги менту, чтобы уголовное дело не возбуждали. Потом беги в другой город, чтобы не возвращать бандитам долг за пакет. Всё просто. Ты справишься».

Смотрю на сообщение долго. Жду, что сестра пришлёт какой-нибудь смеющийся стикер или просто напишет, что это шутка.

Неужели она правда… кинула меня тут одну?

С проблемами, которые возникли из-за неё?

Украла мой паспорт и мою личность…

Пишу:

«Решила жить дальше?»

Сестра присылает картинку разбитого сердца и сообщение:

«Мне нельзя в тюрьму. А ты что-нибудь придумаешь. Продай уже эту чёртову квартиру!»

И сразу после этого сестра выходит из сети.

Наверное, вообще отключает телефон, потому что я пробую набрать её номер, но звонок не проходит.

Что мне с этим делать?

И ничего, что без Лики я не могу продать бабушкину квартиру? Она ведь второй собственник. Ей принадлежит половина…

Чем мне давать взятку, если я не могу продать квартиру? И как бежать в другой город от бандитов, если в полиции на нас с Ликой всё-таки заведут уголовное дело?

Как будто бы выхода нет…

Кроме как надеяться на обещание Стаса помочь справиться с этими проблемами…

11

11

На следующее утро просыпаюсь от ощущения, что кто-то на меня смотрит.

Открываю глаза и встречаюсь с любопытным взглядом Анюты.

Малышка забралась на постель, уселась рядом и разглядывает меня без всякого стеснения.

Крутит пальчиками бантик, пришитый к вороту своей ночнушки. Похоже, кто-то всё-таки переодел девочку, хотя Стас вроде бы вчера укладывал её в кровать прямо в платье.

— Привет, — я сонно улыбаюсь и зеваю.

— Когда зеваешь, надо заклывать лот, — наставительным тоном замечает малышка, — вот так…

Она демонстрирует мне, как следует себя вести в подобных случаях: прижимает свою ладошку ко рту и изображает совсем ненатуральный зевок.

— Увы, мои руки ещё не проснулись… — изображаю, что не могу ими пошевелить, — что же делать? Может, их надо расколдовать?

— А как? — Аня вовлекается в игру.

— Ну… попробуй поцеловать. Может, поможет.

Малышка резво чмокает обе мои ладошки по очереди.

— Ого, Анют, сработало! Смотри!

Мои руки оживают и принимаются щекотать девочку.

Анюта хохочет, извивается червячком, а когда уже не может — переходит на писк.

— Проси пощады! — требую я в шутку.

— Посяды! — сразу сдается Аня.

Вскакиваю с кровати и подхватываю её на руки.

Мне весело и легко.

Возможно, потому что общение с этим ребёнком доставляет удовольствие. А может, потому что я чувствую себя сейчас в безопасности.

Ни бандиты, ни кто-то другой не достанут меня здесь. Хотя бы прямо сейчас.

Глупо, конечно. От проблем не уйти, спрятавшись «в домик», как в детстве…

Подбегаю с хохочущей Аней к окну.

— Ого… — выдыхаю восторженно.

За окном — красивая и ухоженная территория, как в каком-нибудь дорогом отеле.

Я в таких и не отдыхала ни разу. Только в кино видела…

— Я люблю гулять с няней в саду, — говорит Аня. — Но она селдится, когда я убегаю…

— Я бы тоже там… убежала… — тяну мечтательно, вставая на цыпочки, чтобы лучше всё рассмотреть. — Побродила бы одна в этой красоте и обязательно проверила бы каждое дерево…

Наклоняюсь к окну и прижимаюсь носом к стеклу.

— Зачем пловелять делевья? — спрашивает Аня.

— Ну… вдруг там, в корнях, есть кроличья нора, ведущая в волшебную страну? Я бы хотела туда заглянуть…

— Я бы тоже… — соглашается Анюта.

Мы стоим, прижавшись лицами к стеклу, и рассматриваем прилегающую территорию с таким интересом, будто это и правда волшебное королевство.

Но для меня это почти правда.

Я в таких богатых домах никогда не бывала. И даже эта комната и кровать, на которой я сегодня спала, кажутся мне королевскими!

— Вот ты где, Аня! Опять сбежала от няни, хулиганка!

За нашими спинами раздаётся низкий голос Стаса. Я моментально смущаюсь нашей невинной игры.

Этот мужчина такой строгий и местами грубый, что я не знаю, как себя вести в его присутствии. Не будет ли он сердиться, например, за то, что я пощекотала его дочь или взяла на руки…

Неожиданно замечаю, что его взгляд скользит по моей фигуре. От лица и вниз — к голым ногам…

Я