Притворись её мамой - Зоя Астэр

спала в длинной футболке, которую взяла из дома. Она достаёт мне до середины бёдер и является самой удобной одеждой для сна по моему скромному мнению.

Другой пижамы у меня попросту нет. Кого мне было стесняться в своём доме? До вчерашнего вечера нога ни одного мужчины не ступала на порог бабушкиной квартиры уже как лет двадцать…

Аня бежит к отцу и обнимает его.

— Папа! — радостно заявляет малышка. — Мы с мамой пойдём искать вход в волшебный мир!

Еще один взгляд на мои ноги, от которого вспыхивают щёки.

— Только не в таком виде, — сухо отвечает Стас.

Я начинаю ощущать себя… голой…

Хватаюсь за подол футболки и оттягиваю её вниз. Понимаю, как нелепо смотрюсь с пылающим от стыда лицом.

Лика бы так себя не вела…

Но можно уже прекратить пялиться?

Взгляд Стаса на секунду становится задумчивым, а потом он отворачивается.

— Оденься и выходи, — говорит он. — Мы вместе спустимся к завтраку.

Он поднимает на руки дочь и вместе с ней уходит из моей спальни.

Быстро натягиваю джинсы, снимаю ночнушку и надеваю другую футболку.

Сую ноги в кеды и выхожу в коридор.

Почти в то же время из соседней комнаты выходит Стас с Аней. Малышка уже тоже не в пижаме. На ней — симпатичное жёлтое платье с вшитым белым пояском и бантом за спиной.

Стас окидывает меня критичным взглядом.

— Тебе удобно в этом? — спрашивает он.

Взгляд скептический, будто мне совершенно точно не может быть удобно, по его мнению.

— А что неудобного в джинсах и футболке? — спрашиваю я.

Пожимает плечами.

— Не знаю… раньше ты не так одевалась…

Прикусываю губу.

Лика любит эффектную одежду. Она и в обычной жизни ходит как по подиуму…

— Я взяла с собой только простую одежду… — обнимаю себя одной рукой. — Прости, что не вписываюсь.

Хочу закрыться от этого пристального взгляда.

— Всё в порядке, — отвечает Стас. — Мне, в общем-то, плевать, как ты выглядишь. Если тебе теперь так нравится, то нет проблем…

Почему-то мне показалось, что он хотел меня задеть этими словами. Словно специально подчеркнул, что я не представляю для него интереса…

— Идём уже, а то Катерине придется греть наш завтрак, — торопит Стас.

Аня слушала наш короткий разговор очень внимательно. А теперь протискивается между нами и хватается одной рукой за мою правую руку, а другой — за левую ладонь отца.

Хочет пойти, держа за руки нас обоих…

Мы доходим таким образом до лифта, а потом Стас наклоняется и берёт дочь на руки.

— К маме хочу! — Аня тянет руки в мою сторону.

— Ей будет тяжело, — не разрешает Стас.

— Хочу к маме! — продолжает требовать малышка.

Слышатся всхлипы. Её личико краснеет.

Подхожу ближе, и сама тяну к ней руки.

— Я могу её понести. Тут же недалеко.

— Нет! — категорично отрезает Стас. — Если я уже сказал нет, значит — нет.

Поджимаю губы и отхожу на шаг. Как строго…

Аня обиженно сопит, но в слёзы не пускается. Видимо, уже знает, что папу истерикой не переубедишь.

К столовой мы подходим такие вот притихшие и немного обиженные.

А оттуда доносятся женские голоса:

— Говорю вам, она ведьма! Я заходила в ту комнату, где она спала… лицо ее видела… кожа будто ненастоящая… фарфоровая такая…

— Почему сразу ведьма?

— Да четыре года прошло… а она всё такая же юная, словно только школу закончила… и вообще… как будто другой человек!

12

12

— Ведьмы не стареют, да, Лика? — Стас усмехается своей шутке. — Эти наивные женщины, кажется, не в курсе, что существует ботокс и другие косметологические процедуры.

Молчу в ответ.

Какой ботокс? Мне двадцать, а Лике — двадцать три.

Нам до ботокса ещё топтать и топтать эту бренную землю.

Впрочем, к косметологу сестра ходить любит. Маски, профессиональный массаж и уходовые процедуры улучшают состояние кожи в любом возрасте.

Ну а мне, если честно, совсем не до того, как выглядит сейчас моя кожа. В тюрьме, скорее всего, нет спа, в котором можно будет сделать массаж лица…

И тем бандитам вчера тоже было плевать на такие мелочи…

Стас проходит вперёд с Аней на руках.

— Доброе утро, дамы! — он специально повышает голос, чтобы привлечь внимание.

Вздыхаю и иду у него за спиной.

На кухне стоят несколько женщин. Одна из них — та молодая девушка, которую мы встретили вчера вечером в коридоре.

А две другие — постарше.

— Катенька, что у нас сегодня на завтрак? — Стас проходит в столовую, соединенную с кухней аркой и там усаживает дочку в специальное детское кресло со столиком, а сам садится рядом за большой стол.

— Овсянка на сливках, Станислав Борисович, — отзывается та женщина, что стоит у плиты.

На ней строгая и довольно официальная одежда, как и на более молодой девушке. И волосы убраны в гладкую кичку. Совсем не похоже на мои свободные джинсы с футболкой.

А ещё на Катерине — белый отглаженный передник с оборками.

Приглаживаю свои растрёпанные волосы, чтобы выглядеть опрятнее.

— Поторопись, пожалуйста, — просит повара Стас, — мне уже пора ехать.

Он вскидывает руку, чтобы посмотреть на часы.

А потом отодвигает стул рядом с собой и Аней и жестом предлагает мне сесть.

Опускаюсь на стул с прямой, как палка, спиной. Чувствую себя до крайности неловко.

Три женщины искоса разглядывают меня, а я проделываю то же самое с отцом Ани.

На Стасе — деловой костюм с белой рубашкой. Только галстука нет, и воротник расстёгнут. Он выглядит важным и немного лихим в таком виде. Взгляд цепляется за гладко выбритую кожу на шее мужчины, и я поспешно отвожу глаза.

Глазею тут, как дурочка. Нельзя так себя вести.

А мне ведь срочно нужно придумывать, как быть дальше!

Я думала, что сегодня незаметно поменяюсь с Ликой местами. Но её нет в стране…

Сестра бросила меня на произвол судьбы!

На сердце — тяжёлая гиря вины за то, что выдаю себя за другого человека. Да, Стас сам активно настаивает на этом, но он ведь не знает правды…

И я до сих пор не понимаю, почему он не видит, что перед ним — не та, с кем он жил… или встречался…

Я даже не понимаю, как охарактеризовать их